Твоя Дача

— Таких жён терпят из жалости, неудачница, — произнесла свекровь так громко, что даже принтер у окна словно захлебнулся бумагой. В переговорной у стеклянной стены притихли сразу трое. Стажёр с зелёной кружкой замер у кофемашины. Катя из бухгалтерии медленно сняла очки. А я спокойно поставила подпись на накладной, закрыла папку и подняла глаза на Тамару Павловну, которая стояла посреди open space с кастрюлькой в термопакете и лицом женщины, решившей устроить воспитательную минутку сразу на весь коллектив...

Хочу вам рассказать, как я легко и быстро освоил рецепт маринованного перца. И не просто перца, а такого, что от его вкуса буквально сводит скулы — в хорошем смысле, конечно! Этому рецепту меня научила моя вторая тёща — женщина, чьё кулинарное мастерство я сначала слегка побаивался, а потом безмерно полюбил. Помню, как она впервые позвала меня на кухню: «Ну что, Ваня, пора учить тебя настоящему делу — перцу мариновать! Без этого в жизни никуда». Я тогда только усмехнулся про себя: «Что там мариновать — перец и перец»...

Конец июня на даче выдался аномально жарким, а настоящим кошмаром для моего огорода стало небывалое нашествие вредителей. Сначала я заметила, что скручиваются молодые листочки на огурцах, затем липкий налет покрыл томаты в теплице. Но последней каплей стали мои любимые сортовые розы, чьи нежные бутоны оказались полностью облеплены жирной черной и зеленой тлей. Вечером муж вышел на крыльцо, окинул взглядом поникший цветник, вышел на огород, брезгливо пнул носком сапога увядшую огуречную плеть и выдал фразу, от которой у меня внутри всё оборвалось: «Даже кусты тля сожрала — ноль, а не хозяйка»...

Я самый обычный врач‑терапевт в городской поликлинике. Однажды, я встретила человека, который казался воплощением надёжности. Я познакомилась с Максимом в маленьком уютном кафе недалеко от больницы. Помню, в тот вечер, заказала чёрный чай и пирожное, надеясь хоть немного восстановить силы. Максим сел за мой столик без спроса — высокий, мускулистый, с грубоватыми чертами лица и пронзительными серыми глазами. От него веяло уверенностью и силой. — Ты выглядишь уставшей, — сказал он, внимательно глядя на меня...

— Ненавижу! Вон из нашего дома, халявщица! — рявкнул свёкор, стукнув ладонью по капоту чёрного джипа. На воротах ещё висела свежая царапина, у меня дрожали пальцы после ночной поездки в приёмный покой, а муж стоял рядом и молчал. Я уже открыла рот, чтобы напомнить, кого именно я везла в больницу этой машиной, когда он наконец заговорил. — Она никуда не пойдет, отец, — спокойно сказал Артём. — Она останется здесь в качестве прислуги, пока не отработает долг за мой разбитый джип. Я помню не громкость этой фразы...