Фаворит

– Даш. Даш, мне плохо. Вызывай. Леонид сидел на краю дивана, согнувшись, и держался левой рукой за грудь. Я стояла в прихожей, уже в туфлях, с сумкой на плече. До выпускного у Ульяны оставалось сорок минут. – Лёнь, вставать можешь? – Не могу, – он не поднимал головы. – Ты вызывай, не разговаривай. Я вызвала. Потом разулась, повесила сумку обратно на крючок и написала дочери, что не успеваю. Пятнадцатый раз. Мне сорок один. Работаю воспитателем в детском саду на Каширском, семнадцатый год, зарплата сорок шесть тысяч – с ночными в санаторном корпусе бывает больше...

Квартира у меня маленькая. Тридцать один метр и четыре десятых, я эту цифру помню, как дату рождения. Окно в комнате я поменяла в шестнадцатом году, за сорок шесть тысяч, копила восемь месяцев. Старое было деревянное, крашенное синим, и зимой на подоконнике лежал снег — не иней, а именно снег, натуральный, я его совочком выгребала. В шкафу, на верхней полке, стоит обувная коробка, а в ней всё моё бумажное хозяйство: паспорт, полис, выписка на квартиру, договор дарения от двенадцатого марта четырнадцатого года и пачка чеков за ремонт, схваченная канцелярской резинкой...

В планёрочной у нас длинный стол и одиннадцать стульев, и я всегда сажусь у окна, потому что оттуда виден кран на стройке за забором. В тот понедельник докладывала Регина. Она стояла у экрана с указкой, в белой блузке, и говорила уверенно и по делу: освоение по объектам, отставание по двум участкам, прогноз на квартал. Слайды были мои: я их собирала в пятницу и в субботу, дома, потому что в пятницу до шести не успела. Цифры тоже были мои. Фёдор Витальевич слушал, кивал и делал пометки. Я смотрела на кран...

– Варь, ну ты сама подумай. Кто тебя кормит? Кто уроки с тобой делает? Нелли Романовна ставила перед внучкой тарелку с макаронами и говорила это не сердито, а ласково, нараспев, как говорят очевидное. – Мама на работе, – ответила Варя. – На работе. Все на работе, а ребёнок у бабушки. Мать у тебя пустая, Варюш. Я тебя вырастила, а не она. Варя ела и не отвечала. Ей девять, и она давно поняла, что на такие слова отвечать не надо: ответишь – будет долго. Яне тридцать два. Работает кассиром в супермаркете...