Читаем в дороге|Истории и рассказы

Часть 1. Запах «Баккары» и кислое молоко – Мам, не делай драму. Дети – это проект. А я сейчас не могу выпадать из бизнеса. У нас с Вадимом тендер на сто миллионов. Тридцатилетняя Рита стояла посреди тесной кухни своей матери. На ней был бежевый кашемировый костюм и туфли, которые стоили как три маминых пенсии. От Риты густо несло тяжелым, удушливым парфюмом «Баккара Руж». Этот запах перебивал аромат домашних блинчиков и теплого молока. Шестидясятилетняя Антонина держала на руках крошечный, сопящий сверток...

Часть 1. Запах чужой жизни и фальшивая тишина – Опять тарелки бьют. Даю им месяц, не больше. Разведутся как миленькие. Сорокапятилетняя Тамара самодовольно отпила остывший чай. На ее кухне пахло хлоркой, заветренным печеньем и дешевыми духами, которые так любила ее соседка и главная подруга по сплетням Лариса. – Слышишь? Опять орет, – Тамара приложила пустой стеклянный стакан к стене. Оттуда, из квартиры Кати и Максима, доносился звонкий женский голос и густой мужской бас. – Точно разбегутся. Жить в таком аду невозможно...

Часть 1. Запах хлорки и щелчок замка – Ты выглядишь как дешевая девка с трассы. Умойся немедленно. Сорокадвухлетняя Зинаида брезгливо швырнула на кухонный стол косметичку дочери. Из расстегнутой молнии выкатился красный блеск для губ и дешевая пудреница. На тесной кухне пахло пригоревшим луком, застарелым жиром и едким средством для мытья полов. Зинаида любила запах хлорки. Хлорка означала стерильность. Контроль. Порядок. Семнадцатилетняя Лера стояла у косяка. На ней были широкие джинсы, черный топ и куртка-косуха, купленная в секонд-хенде на сэкономленные с обедов деньги...

Часть 1. Запах опилок и холодный расчет – Фу, от него воняет мышами! Выкинь эту мерзость сейчас же! Тридцатичетырехлетняя Инна брезгливо пнула пластиковую клетку носком дорогой туфли. Из клетки пахнуло кедровыми опилками, дешевым кормом и животным страхом. Внутри, забившись в угол, дрожал крошечный сирийский хомяк Фунтик. Девятилетняя Даша упала на колени, закрывая клетку худенькими руками. – Мамочка, пожалуйста! Я помыла поддон! Он не воняет, он хороший! – Я сказала – на помойку! – голос Инны сорвался на визг...

Часть 1. Запах льняного масла и диктатура мрамора – Ты пахнешь скипидаром. И нищетой. Тетя Регина брезгливо промокнула губы крахмальной салфеткой. В огромной столовой загородного особняка пахло трюфельным ризотто, дорогим воском и холодной, глухой властью. Двадцатидвухлетняя Алиса опустила глаза. На ее тонких пальцах действительно виднелись едва заметные следы синей краски. – Это льняное масло, тетя Регина. Марк пишет новую картину. – Марк? – Регина усмехнулась так, словно выплюнула лимонную косточку...

Часть 1. Запах лака для волос и гудки в телефоне – Мам, ты сожжешь платье! Восемнадцатилетняя Алина смотрела, как мать водит раскаленным утюгом по нежному шелку выпускного платья. Светлана не отрывала глаз от экрана смартфона. Она печатала сообщение одной рукой, второй вслепую гладила ткань. В просторной, дорого обставленной квартире пахло горячим паром, лавандовым кондиционером и нервным напряжением. – Я отвечаю инвесторам, Аля. Это важно, – бросила мать, не поднимая головы. – Важнее, чем дыра на моем платье? Светлана резко отдернула утюг...

Часть 1. Запах корицы и обесценивание – Ты пахнешь кухней и скукой. А мне нужна энергия. Олег бросил ключи на стеклянную тумбочку. В просторной прихожей резко запахло дорогим, тяжелым мужским парфюмом, перебивая теплый, домашний аромат корицы и яблочного пирога. Тридцатидвухлетняя Марина стояла в дверях кухни. На ее руках были следы муки. – Ты задержался на четыре часа, Олег. У нас сегодня годовщина, – тихо сказала она. – Годовщина чего? Десяти лет твоего сидения на моей шее? – муж усмехнулся. В его голосе сквозило ледяное пренебрежение...

Часть 1. Запах жареного лука и фальшивый люкс – Фу, опять воняет! Вы что, этот лук мешками жрете?! Маргарита Эдуардовна брезгливо прикрыла нос наманикюренной рукой. На ее пальцах блестели массивные кольца. От нее разило тяжелым, сладким парфюмом, который должен был кричать о богатстве, но кричал лишь о безвкусице. Двадцатишестилетняя Аня замерла у своей двери. В руках она держала тяжелый пакет из дешевого супермаркета. Сверху торчал кочан капусты. Из приоткрытой двери Аниной квартиры действительно тянуло запахом домашней еды...

Часть 1. Запах жженой каши и диктатура кошелька – Что это за грязь у тебя на предплечье? Смыл быстро! Виктор швырнул на кухонный стол кожаную папку с документами. В просторной квартире пахло подгоревшей овсянкой и дорогим мужским парфюмом. Девятнадцатилетний Денис медленно опустил рукав худи. Но было поздно. – Это не грязь, пап. Это татуировка. Мой собственный эскиз. На кухне повисла ледяная тишина. Мать Дениса, Елена, замерла у плиты, сжимая в руках мокрое полотенце. Она знала этот взгляд мужа. Взгляд человека, который привык ломать людей через колено...

Часть 1. Запах грунтовки и предательство – Убери от меня эту шерстяную дрянь! Тамара Петровна брезгливо стряхнула с черных брюк рыжую шерстинку. В ее новой квартире пахло дорогой грунтовкой, виниловым клеем и амбициями. Она делала ремонт. Элитный. С итальянскими обоями и дизайнерской проводкой. Аня, ее невестка, молча прижала к себе Марсика. Большой рыжий кот с умными зелеными глазами испуганно вцепился когтями в ее свитер. Аня с мужем временно жили у свекрови, пока ждали ключи от своей новостройки...

Часть 1. Запах матчи и чужое высокомерие – Ему почти пятьдесят, Ксюша! Он же пахнет нафталином и корвалолом! Света громко рассмеялась, откинув назад нарощенные волосы. На ее пальце блестело кольцо с бриллиантом, купленное в кредит ее «перспективным» женихом. В модной кофейне пахло сиропом, дорогой выпечкой и снобизмом. Ксюша молча смотрела в свой остывший капучино. Ей было двадцать восемь. Напротив сидели две ее лучшие подруги – Света и Рита. Девушки, у которых было железобетонное убеждение: женское счастье измеряется толщиной чужого кошелька и годом выпуска автомобиля...

Часть 1. Запах аммиака и разбитые надежды – Чем в квартире воняет? Запах такой, аж глаза режет! Вера Павловна бросила тяжелую кожаную сумку на пуфик в прихожей. В нос ударил резкий, химический запах аммиака и дешевого шампуня. Она стянула туфли, чувствуя, как гудят уставшие ноги. Из ванной комнаты вышла ее двадцатилетняя дочь Алина. Глаза красные. Губы дрожат. А следом за ней вышел Марк. Вера Павловна застыла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. На голове у парня, которого ее дочь называла своим женихом, было нечто невообразимое...