Семейные драмы|Истории из жизни

Холодная вода из-под крана с шумом била в металлическую раковину. Лариса методично терла тарелку жесткой губкой. В квартире стояла звенящая тишина. Такая густая, что было слышно, как на кухне тикают дешевые настенные часы, а в коридоре гудит старый холодильник. Пахло корвалолом, хозяйственным мылом и одиночеством. Три года. Тысяча девяносто пять дней тишины. Лариса закрыла кран. Вытерла сухие, потрескавшиеся руки вафельным полотенцем. Посмотрела в окно. Там, за серым стеклом, ноябрьский ветер гнал по мокрому асфальту грязные листья...

Скотч рвался с мерзким, визгливым звуком. Вжик. Хруст. Анна методично заклеивала картонные коробки. Холодный свет голой лампочки отражался в окне без штор. В квартире пахло пылью, старой бумагой и хлоркой. Она вымыла полы трижды. Чтобы не оставить здесь ни своего запаха, ни своей тени. Завтра переезд. Двенадцать лет назад в этой самой прихожей стоял Игорь. В руках — кожаный саквояж. На лице — брезгливая снисходительность. – Ты вечно в застиранном халате, Аня, – сказал он тогда, застегивая итальянское пальто...

– Ты вечно в этом сером свитере. Смотреть тошно, – Игорь брезгливо сморщил нос, отпивая кофе. – Я работаю за нас двоих, – тихо ответила Вера. Она стояла у плиты. Пахло жареным луком и дешевым подсолнечным маслом. Сковородка тихо шипела. Спина ныла так, будто между лопатками вбили ржавый гвоздь. Ей было тридцать восемь, но по утрам, глядя в зеркало на серую кожу и глубокие тени под глазами, она давала себе все пятьдесят. – Опять попрекаешь? – Игорь с грохотом поставил чашку на стол. На его запястье блеснули новые часы...

Часть 1. Запах «Баккары» и кислое молоко – Мам, не делай драму. Дети – это проект. А я сейчас не могу выпадать из бизнеса. У нас с Вадимом тендер на сто миллионов. Тридцатилетняя Рита стояла посреди тесной кухни своей матери. На ней был бежевый кашемировый костюм и туфли, которые стоили как три маминых пенсии. От Риты густо несло тяжелым, удушливым парфюмом «Баккара Руж». Этот запах перебивал аромат домашних блинчиков и теплого молока. Шестидясятилетняя Антонина держала на руках крошечный, сопящий сверток...

Часть 1. Запах хлорки и щелчок замка – Ты выглядишь как дешевая девка с трассы. Умойся немедленно. Сорокадвухлетняя Зинаида брезгливо швырнула на кухонный стол косметичку дочери. Из расстегнутой молнии выкатился красный блеск для губ и дешевая пудреница. На тесной кухне пахло пригоревшим луком, застарелым жиром и едким средством для мытья полов. Зинаида любила запах хлорки. Хлорка означала стерильность. Контроль. Порядок. Семнадцатилетняя Лера стояла у косяка. На ней были широкие джинсы, черный топ и куртка-косуха, купленная в секонд-хенде на сэкономленные с обедов деньги...

Часть 1. Запах льняного масла и диктатура мрамора – Ты пахнешь скипидаром. И нищетой. Тетя Регина брезгливо промокнула губы крахмальной салфеткой. В огромной столовой загородного особняка пахло трюфельным ризотто, дорогим воском и холодной, глухой властью. Двадцатидвухлетняя Алиса опустила глаза. На ее тонких пальцах действительно виднелись едва заметные следы синей краски. – Это льняное масло, тетя Регина. Марк пишет новую картину. – Марк? – Регина усмехнулась так, словно выплюнула лимонную косточку...