Жизненные рассказы

Антон сказал это в воскресенье утром. Мы завтракали — я делала яичницу, он сидел с кофе и телефоном. Обычное воскресенье, никаких предпосылок. Я поставила перед ним тарелку, он отложил телефон, посмотрел на меня и сказал: — Саш, ты не думала заняться собой? Ну, похудеть немного. Ради здоровья. Я стояла с лопаткой в руке. — В смысле? — Ну, ты поправилась за последние годы. Я просто беспокоюсь. Сердце там, давление. Врачи же говорят — лишний вес вреден. — Антон, у меня нормальное давление и хорошие анализы...

Квартиру мы купили в июне. И нет, это была не безликая бетонная коробка в новостройке на окраине. Вторичка. Петроградская сторона. Четвертый этаж, исторические трехметровые потолки, чугунные батареи, помнящие Брежнева, и огромные окна, выходящие в тихий, заросший сиренью двор. Я нашла её сама. Ходила на просмотр дважды, влюбляясь и одновременно с ужасом подсчитывая каждый квадратный метр предстоящего ремонта. Паша поехал со мной только на второй раз. Окинул взглядом лепнину, поскрипел старым паркетом, посмотрел на мои горящие глаза и просто кивнул: — Берём...

Серёжа женился на мне семь лет назад. На нашем втором свидании он сказал, что из близких у него — только мама. Сестра Ирина погибла в автокатастрофе, когда ему было двадцать три. Он рассказывал об этом коротко, рублено, без лишних подробностей. Знаете это особое выражение лица? Застывшее, будто покрытое тонкой коркой льда, под которой всё ещё чернеет глубокая вода. Выражение человека, который давно пережил трагедию, но так и не смог её забыть. Я не расспрашивала. У каждого своя боль — нечего лезть в неё грязными руками...

Лёша брал отпуск раз в год — всегда в ноябре, всегда две недели. Я знала этот ритуал наизусть. В последний рабочий день он приходил домой с таким видом, будто только что разгрузил вагон угля. Садился на диван, вытягивал ноги, говорил: «Всё, Лен, я в отпуске» — и как будто выключался. Я работала из дома — дизайнером, на фрилансе. Это значило, что для всех вокруг я «сижу дома» и, следовательно, всегда доступна, всегда могу, всегда успею. В первый день его отпуска я встала в восемь, сделала кофе на двоих, поставила перед ним завтрак...

Тамара Николаевна приехала в марте. Позвонила в субботу утром, когда мы ещё не проснулись, и сказала, что в её квартире прорвало трубу и начался ремонт, что это «буквально две-три недели», что она «совсем не будет мешать» и что уже стоит у подъезда с двумя чемоданами. Дима открыл дверь, пока я варила кофе. Я слышала, как он говорит: «Конечно, мам, заходи, места хватит». У нас двушка в Купчино — сорок четыре метра, я, Дима и кот Борис. Места хватало ровно на нас троих. — Настенька, — Тамара Николаевна вошла на кухню, огляделась с видом санитарного инспектора...