Киноблокнот: Точка внимания

Эта статья входит в серию публикаций о фронтовых кинооператорах Великой Отечественной войны. Людях, чьи кадры позволяют нам увидеть войну глазами её участников. Уже совсем скоро — 15 мая 2025 года — в московском кинотеатре «Иллюзион» пройдёт специальный бесплатный показ документальных фильмов, посвящённых военной хронике. У зрителей будет возможность увидеть редкие кадры, запечатлевшие события военного времени. Подробности и регистрация: по ссылке Иван Панов прошёл удивительный путь от беспризорника послереволюционной Москвы до одного из самых известных фронтовых кинооператоров...

В 1977 году фильм Ларисы Шепитько «Восхождение» получил «Золотого медведя» на Берлинском кинофестивале — несмотря на то, что в СССР его едва не запретили за «религиозный подтекст». Основанный на повести Василя Быкова, фильм рассказывает не столько о войне, сколько о нравственном выборе. Это история двух пленных и их внутреннего конфликта — между страхом и совестью, телом и духом. В материале мы разберём, как Шепитько через свет, пространство и звук говорит о главном: о человеке, поставленном перед выбором...

Фёдор Хитрук был не просто режиссёром — он был великим сценаристом в мире мультипликации: точным, ироничным, философским. Для нас его мультфильмы кажутся не просто ностальгией. Это короткие притчи, рассказанные языком мягкого абсурда. Они объясняют детям устройство мира, а взрослым напоминают, как не потерять себя. И всё это — через простые реплики, рисунок и паузу. В этом и есть сила сценариста Хитрука, о которой сегодня в статье. Фёдор Хитрук долго не мог попасть на «Союзмультфильм» — в конце сороковых просто не было вакансий для новых художников-мультипликаторов...

В кино костюм говорит за героя: о тревоге, желании, свободе. Камера замирает на рукаве, свет скользит по кружеву — и ткань начинает рассказывать свою историю. Эта статья, подготовленная совместно с благотворительным фондом «Русский Силуэт», — о киноязыке, в котором ткань становится фетишем, страхом или актом трансформации. Мы исследуем, как белая ночная рубашка в «Зеркале» обнажает хрупкость памяти, как кружево на героине «Моего ласкового и нежного зверя» превращается в образ опасного влечения, а костюмы в «Ассе» становятся визуальной репликой любви, свободы и зависимости...