Татьяна Николаевна дала Лене время дочитать. Листок был коротким — один абзац, юридический язык. Претензия от адвоката Кирилла: признать долю в квартире на основании существенного улучшения имущества за счёт совместных средств. Лена дочитала. Посмотрела на адвоката. — Но квартира по дарственной. Папа оформил в девятнадцатом году, до свадьбы. — Да. — Татьяна Николаевна говорила спокойно, без лишних интонаций. — Дарственная защищает вас по основному праву. Квартира ваша, это не оспаривается. Но они нашли другой путь...
“Чужие тайны”
— Откуда чек на розы, — сказала Вера, держа его двумя пальцами. — Двадцать третьего апреля...
Куртку она решила сдать в химчистку в субботу утром. Давно собиралась — ещё с осени, Игорь носил её всю зиму, воротник потемнел. Достала из шкафа, встряхнула, начала проверять карманы: ключи, мятая квитанция с парковки, монета в два рубля, ещё какая-то бумажка. Развернула. Чек из цветочного магазина. «Флора», улица Строителей — это рядом с его офисом, она знала этот магазин, сами покупали там на какое-то торжество. Одиннадцать роз. Красные. Сумма. И дата: двадцать третье апреля. Вера смотрела на дату...
«— Как вы с ней справляетесь, — сказала незнакомая женщина. — Нина мне столько рассказывала...»
В поликлинике Рита сидела в очереди к терапевту. Обычный вторник, обычная очередь. Листала телефон, рядом кашлял дедушка, за стеклом регистратуры что-то обсуждали вполголоса. Женщина лет шестидесяти пяти подошла и остановилась рядом. — Простите, вы ведь Рита? Жена Димы? Рита подняла голову. — Да. Женщина посветлела. — Я так и думала. Я Тамара Петровна, я с Ниной в одной группе лечебной гимнастики. Она мне показывала фотографии. — А, — сказала Рита. — Приятно познакомиться. Тамара Петровна села рядом...
«— Я обязательно буду, — сказал Гриша, застёгивая куртку. — Ты же знаешь, я всегда стараюсь...»
Маша репетировала роль три недели. Небольшая роль — не главная, но со словами. Выходила два раза, говорила что-то про осень и листья, потом стояла в массовке до конца. Для восьмого класса это было много. Она репетировала дома, Соня слушала. Поправляла интонацию, говорила: здесь сделай паузу, здесь не торопись. Они сидели на кухне, Маша стояла у плиты и говорила про листья, Соня кивала. Гриша вечером спрашивал: что за спектакль? Маша объясняла. Он говорил: здорово, я приду. — Правда? — спрашивала Маша...
«— Ну, Катюша у нас немного того, — сказал Костя, смеясь. — Не обижаешься, правда?..»
На вечеринке у Сергея было человек двенадцать. Катя сидела рядом с Костей, как всегда. Разговор шёл про отпуска — кто куда собирается, Лена рассказывала про Грузию. Катя что-то сказала — про то, что они с Костей в прошлом году ездили в Турцию, что ей понравился Бодрум. — Бодрум! — сказал Костя весело. — Катюш, ты название правильно говоришь? — И обернулся к остальным. — Она три дня называла его Бодрун, я поправлял — не слышит. Все засмеялись. Добродушно, без злобы. Катя тоже улыбнулась. — Ну, я перепутала один раз...
