Чужая Правда

— Лида, в пятницу отпросись на час раньше, нужно заехать к нотариусу и переписать твою треть на маму. Мой муж Максим произнёс это абсолютно будничным голосом, методично стряхивая крошки хлеба в ладонь над тарелкой супа, словно речь шла о передаче показаний водяных счётчиков или покупке стирального порошка по скидке. Я застыла за рабочим столом в углу гостиной, удерживая тонким стальным пинцетом гранёный кристалл дымчатого кварца. Металл холодил подушечки пальцев. — Какую треть, Максим? И на каких...

— Даш, доставку печи придётся отменить, я уже снял бронь с заводского склада, — сказал муж. Олег небрежно бросил связку ключей на край столешницы, даже не разуваясь в прихожей, будто объявлял о переносе вечернего сериала. Я замерла посреди коридора с тонким мастихином и фарфоровой чашкой восемнадцатого века в руках. — Какую бронь, Олег? — спросила я, осторожно опуская чашку на мягкую салфетку. — Мы же договорились, что в эту пятницу вносим остаток. — Договорились, да не всё от нас зависит, — он стянул куртку и бросил её прямо на пуф...

— Список продуктов я положила на тумбочку в прихожей, так что в субботу к восьми утра будь у Вики на даче, — Римма Павловна опустила на столешницу пачку полиэтиленовых фартуков. — Горячее и закуски на сорок человек должны стоять к пяти вечера. Она смахнула со скатерти соринку и посмотрела на меня так, будто поручала полить комнатный цветок. Я опустила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул. Пальцы правой руки после десятичасового приёма в кабинете слегка подрагивали, а в шее застыла привычная тупая боль от долгой неподвижности над креслом...

— Тань, мы с ребятами всё взвесили, так что твоя отдельная мастерская пока подождёт, — буднично бросил Антон, бросая тяжёлую связку ключей на край верстака. Муж стянул шерстяной шарф, бросил его прямо поверх чистой замшевой салфетки для протирки оптики и посмотрел на меня с той снисходительной уверенностью, с какой взрослые обычно объясняют капризному ребёнку отмену похода в цирк. Я замерла, сжимая в пальцах стальной пинцет номер пять над открытым балансирным колесом старинного карманного хронометра...

— Инна у нас перекантуется пару недель, пока в её однушке полы перестилают, — сказал Дмитрий, размешивая сахар в чашке так, будто речь шла о покупке пачки чая. В прихожей высились четыре пузатых клетчатых баула, заклеенные коричневым скотчем коробки с обувью и два чемодана. Один баул подпирал вешалку с Вериным рабочим фартуком, второй перегораживал проход на кухню. Вера замерла на пороге. Пальцы после десяти часов циклёвки старинного дубового комода ныли, древесная пыль въелась под ногти. Она медленно...