💖 Когда душа говорит 💖

— Оксана Юрьевна, там по поводу вакансии разнорабочего на склад. Мужчина пришел, говорит, очень работа нужна, — Леночка, моя секретарша, заглянула в кабинет, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы я видела её любопытный нос. — Пусть заходит, Лен. У нас на производстве завал, лишние руки не помешают, — я не поднимала глаз от отчетов. Кондитерская сеть росла, и три новых точки требовали контроля 24 на 7. — Он какой-то… помятый, что ли. Но трезвый. Вроде приличный был когда-то, — прошептала Лена, пропуская посетителя...

— Опять ты какую-то ерунду заказываешь, Алена? — Вера Степановна заглянула мне через плечо, когда я расписывалась в квитанции у курьера. — Деньги Андрюшины тратишь, а в доме даже приличного сервиза нет. — Это на мои деньги куплено, Вера Степановна, — я вздохнула, закрывая дверь. — И это не ерунда. Это подарок для моей лучшей подруги Кати на юбилей. Она о таких серьгах мечтала пять лет. — Пять лет? О золоте? — свекровь прищурилась, разглядывая небольшую коробочку в моих руках. — И сколько же ты отвалила за эти побрякушки? Шестьдесят тысяч? Семьдесят? — Сто двадцать, Вера Степановна...

— Забирай свой хлам, Марин, и чтобы через час духу твоего здесь не было, — Борис вальяжно развалился на кожаном диване, который ещё неделю назад принадлежал деду Ивану. — Машину я уже на себя переоформил, ключи от квартиры на столе оставь. — Боря, но дед обещал, что я смогу здесь пожить, пока с ипотекой не разберусь, — я стояла посреди гостиной, сжимая в руках старую дедовскую кепку. — Ты же знаешь мою ситуацию. — Твоя ситуация — это твои проблемы. Дед старый был, из ума выжил, наобещал с три короба...

— Олег, иди сюда быстрее! Да брось ты этот половник, бегом к телевизору! — закричала я на всю квартиру, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать. — Ира, что случилось? Суп убегает, а ты кричишь, будто пожар, — муж вошел в комнату, вытирая руки полотенцем. — Смотри! Смотри на экран! — я ткнула пальцем в сторону телевизора, где шел репортаж об открытии выставки современных художников. — Кто это? Олег прищурился, подошел поближе к экрану. — Ну, женщина какая-то. Искусствовед, наверное. Слушай, а платье у неё прям как твоё, зеленое...

— Девушка, вы не слышите? Карта заблокирована, — голос кассирши в супермаркете прозвучал как приговор. — Пробуйте другую или платите наличными. Сзади очередь, не задерживайте людей. Я тупо смотрела на терминал, который светился красным. В голове стоял гул после двенадцатичасового дежурства в реанимации. Пальцы, пахнущие антисептиком, дрожали, когда я лезла в сумку за телефоном. — Не может быть, — пробормотала я под нос. — Там вчера было сорок тысяч. Максим должен был закинуть за квартиру… — Женщина, ну долго вы еще? — рявкнул мужчина в очереди, толкнув мою корзинку...

Я смотрел на список кандидатов и чувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло. В самом низу страницы, двенадцатым номером, значилось имя: Станислав Игоревич Волков. То самое имя, которое я пытался забыть все эти пятнадцать лет. Я потёр переносицу и тяжело вздохнул. — Артур Борисович, вам плохо? — Лиза, мой бессменный секретарь, заглянула в кабинет с подносом в руках. — Нет, Лиза, всё в порядке. Просто… Кофе сегодня какой-то горький. — Так я ещё не принесла его, вот только ставлю, — она удивлённо приподняла бровь...

— Васька, ну ты чего? Перестань на люстру коситься, я всего на два дня улетаю, — я почесала кота за ухом, пытаясь унять странное беспокойство в груди. — Инна, ну серьезно, ты с ним как с человеком разговариваешь, — Олег зашел в прихожую, на ходу застегивая часы. — Обычный кот. Проспит все сорок восемь часов, даже не заметит, что тебя нет. — Заметит, Олег. Он чувствует. И вообще, я умную колонку настроила на охранный режим. Если он будет орать или что-то упадет — мне на почту придет уведомление и аудиозапись...

— Паш, ты в своём уме? Тридцать тысяч! У нас на ипотеку едва хватает, а ты покупаешь гнилой кирпичный склеп на окраине? — Лена всплеснула руками, и капля чая из её кружки приземлилась прямо на мой чистый свитер. — Лен, ну не начинай. Тридцать тысяч — это сейчас два раза в магазин сходить. А там тридцать квадратов. Я туда весь хлам с балкона вывезу, колёса зимние, инструменты. Нам же дышать в квартире нечем! — Ты этот хлам сорок лет вывозить собираешься? Ты хоть видел, что там внутри? — она прищурилась, глядя на меня как на умалишённого...

— Вот, посмотри на это! — Максим швырнул на кухонный стол помятый белый конверт. — Ты думала, я совсем дурак? Думала, я буду кормить чужого ребенка и улыбаться? Я отложила погремушку, стараясь не разбудить маленького Тёмку, который только что уснул в колыбели. Сердце неприятно кольнуло. Тон мужа не предвещал ничего хорошего. — Максим, ты о чем? Что это за конверт? — я потянулась к столу, но он прижал бумагу ладонью. — Не прикидывайся, Оля! — закричал он, и я вздрогнула. — Мама была права. Она с первого дня говорила, что ты вертишь хвостом...

— Вера Павловна, там к вам женщина по поводу квартиры на Осенней. Записана на одиннадцать, но пришла пораньше. Просит принять, говорит, вопрос жизни и смерти, — мой помощник Артём заглянул в кабинет, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я медленно отложила ручку. Сердце на мгновение пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Вот оно. Тот самый момент, к которому я шла долгих пятнадцать лет. — Как она выглядит, Артём? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. — Ну… Пожилая уже...

— Собирай свои вещи и переезжай к матери, Кать. Я подаю на развод. Жить в этой двухкомнатной клетке я больше не намерен, — Денис бросил на кухонный стол папку с документами, даже не глядя мне в глаза. Я замерла с половником в руке. В кастрюле булькал его любимый борщ. Семь лет брака. Семь лет, за которые мы вместе выплатили ипотеку, пережили его увольнение и мои бесконечные подработки. И вот так — просто собери вещи? — Денис, это шутка такая? Какой развод? У нас же через неделю годовщина, мы в Питер...

— Виктория, деточка, ты только не смейся над стариком, — Николай Степанович виновато улыбнулся, придерживая дверь своей квартиры. — Шкаф этот проклятый заклинило, а там документы важные. Поможешь раздвинуть створки? Сил совсем нет, суставы крутит. — Да бросьте вы, Степаныч, какой старик? — я бодро зашла в прихожую, пахнущую корвалолом и старыми книгами. — Сейчас мы его в два счета победим. Где инструменты? — Да не нужны инструменты, там просто перекосило его, — он суетился рядом, вытирая руки о кухонное полотенце...