Жили-были или нескучные истории

День начинался как обычно — с ссоры. Когда вы женаты пятнадцать лет, ссоры приобретают особый оттенок. Они становятся как старые тапочки — удобные, знакомые до последней дырочки. Мы с Ларисой ссорились с комфортом, с расстановкой. Я знал все ее реплики наперед, она — мои. Иногда мы менялись текстами, просто для разнообразия. — Вадик, ты опять не вынес мусор! — начала она с порога. — А ты опять не сказала, что его надо вынести, — отвечал я, не отрываясь от газеты. — Я должна говорить очевидные вещи? Мусорное ведро переполнено, у него на лбу написано "вынеси меня"! — У меня близорукость, дорогая...

Когда наш генеральный директор Павел Аркадьевич интервьюировал Светлану Воробьёву на должность офис-менеджера, он был, как говорится, в полном неведении. А Светлана — в полном всеоружии. — Расскажите о себе, — спросил он, устало перебирая бумаги. — Да что рассказывать... — вздохнула Светлана, поправляя скромную причёску. — Выросла в детдоме. Родителей не помню. Зато целеустремлённости хоть отбавляй. Павел Аркадьевич поднял глаза. В них читалось сочувствие, а ещё — интерес. Кто ж не клюнет на историю...

Семнадцать лет! Это ж не шутка, это не дачный сезон, не отпуск в Турции. Семнадцать лет – это когда тапочки знают дорогу к твоим ногам лучше, чем ты сам. Это когда холодильник открывается с особенным звуком ночью, будто говорит: «Ну что, Витя, опять пришёл?» Семнадцать лет Витя и Людмила жили душа в душу. Ну, как душа в душу... Как два соседних государства с открытыми границами, то с визитами дружбы, то с холодной войной. Людмила говорила подругам: — Мой Витя! Золото, а не мужик! Руки золотые, голова...

Я жарю яичницу. Что может быть проще? Разбить три яйца, посолить, поперчить. Но нет, у нас в семье это дело государственной важности. – Ты опять много масла налил, – говорит жена, не отрываясь от телефона. – Сколько налил, столько налил. Хочешь – сама жарь. – Нет уж, спасибо. Ты начал – ты и заканчивай. Только не пережарь. Рита, наша кошка, сидит на подоконнике и наблюдает за нами как верховный судья. Её мнение по поводу яичницы никто не спрашивает, но она всё равно его имеет. Это главное преимущество кошек – иметь мнение и не высказывать его вслух...

Роддом — место, где женщина превращается в мать, а родственники — в экспертов по генетике. Маша лежала на больничной койке, прижимая к груди маленький свёрток, завёрнутый в голубое одеяло. — Машенька, ты как? — в палату вплыла Ирина Петровна, свекровь, с букетом таким огромным, что за ним её саму почти не было видно. — Нормально, Ирина Петровна. Устала только. — А где же наш мужчинка? Где наш Кирюшенька? — свекровь склонилась над младенцем, и её лицо начало медленно, но верно меняться, как погода в апреле...