Чай, не чужие

— Света, ты ключи-то от дачи Ирочке отдай, — сказала свекровь, когда гости подняли бокалы за её здоровье. — Хватит. Четырнадцать лет ты на моей даче как у себя. Мою клубнику ешь, в моей бане паришься, а сама — нахлебница. Пусть теперь Ира с внуками ездит. Им нужнее. Она сказала это громко, на всю веранду. Гостей было шестнадцать: её сестра, две соседки по даче, бывшие сослуживицы, председатель нашего садового товарищества Валентина Фёдоровна, золовка Ира с мужем Вадимом и детьми. Мой муж Коля держал в руке шампур с шашлыком...

— Галя, убери это со стола, — сказала Зинаида Павловна и брезгливо отодвинула от себя блюдо. — Столовская стряпня. Гости подумают, что у меня денег нет на нормальную выпечку. И, не дожидаясь, пока я что-то отвечу, сама подняла блюдо, понесла на кухню и вывалила мои пироги в мусорное ведро. Все двенадцать. С капустой, с яйцом и луком, с брусникой. За столом сидело четырнадцать человек. Семьдесят восьмой день рождения свекрови. Её подруги по хору ветеранов, соседка Валентина с мужем, двоюродный брат из Самары, мой муж Серёжа, золовка Лариса с семьёй...

— Лена, это ты? — голос в трубке был хриплый, старый, незнакомый. — Это папа. Я стояла в очереди в «Пятёрочке» с корзинкой. Молоко, хлеб, кошачий корм. Было это прошлой осенью. Папы у меня не было двадцать восемь лет. — Слушаю. — Лен, я в суд на тебя подал. Ты не обижайся. Мне жить не на что, пенсия маленькая, а ты дочь. По закону обязана. Восемнадцать тысяч в месяц, это немного. Ты ж на ТЭЦ, хорошо получаешь. Кассирша сказала: «Следующий». Я выложила молоко на ленту. — Откуда ты знаешь, где я работаю? — Люди говорят...

— Никитушка, ну-ка, держи, — свекровь поставила на стол большую плоскую коробку с серебристой надписью. — Шестой класс, большой уже. Без компьютера сейчас никуда. Пятьдесят пять тысяч, между прочим. Никита, сын золовки, сорвал плёнку и закричал «ура». Золовка Света захлопала. Её муж сфотографировал коробку для «Одноклассников». — А это Варечке, — свекровь протянула моей дочке маленький пакетик. — Первоклашке. Варе семь лет. Утром она в первый раз стояла на линейке с белыми бантами, с букетом гладиолусов выше её самой...