Чай, не чужие

— Лена, это ты? — голос в трубке был хриплый, старый, незнакомый. — Это папа. Я стояла в очереди в «Пятёрочке» с корзинкой. Молоко, хлеб, кошачий корм. Было это прошлой осенью. Папы у меня не было двадцать восемь лет. — Слушаю. — Лен, я в суд на тебя подал. Ты не обижайся. Мне жить не на что, пенсия маленькая, а ты дочь. По закону обязана. Восемнадцать тысяч в месяц, это немного. Ты ж на ТЭЦ, хорошо получаешь. Кассирша сказала: «Следующий». Я выложила молоко на ленту. — Откуда ты знаешь, где я работаю? — Люди говорят...

— Никитушка, ну-ка, держи, — свекровь поставила на стол большую плоскую коробку с серебристой надписью. — Шестой класс, большой уже. Без компьютера сейчас никуда. Пятьдесят пять тысяч, между прочим. Никита, сын золовки, сорвал плёнку и закричал «ура». Золовка Света захлопала. Её муж сфотографировал коробку для «Одноклассников». — А это Варечке, — свекровь протянула моей дочке маленький пакетик. — Первоклашке. Варе семь лет. Утром она в первый раз стояла на линейке с белыми бантами, с букетом гладиолусов выше её самой...

Повестку мне принесли на работу, прямо в котельную. Почтальонша Люба постучала в окошко, протянула конверт и сказала: — Вера, распишись. Из районного суда. Не пугайся, может, ерунда. Я расписалась, вскрыла конверт тут же, у щита с манометрами. Исковое заявление. Истец: Кравцов Игорь Анатольевич. Мой бывший муж. Год с небольшим после развода. Было это прошлой осенью. «Прошу разделить совместно нажитое имущество, а именно денежные средства в размере 340 000 рублей, находящиеся на счёте ответчицы в ПАО Сбербанк, и взыскать с ответчицы в мою пользу 170 000 рублей»...

— Юля, сними-ка серёжки, — сказала свекровь, когда гости допили за наше серебро. — Двадцать пять лет поносила, хватит. Ты в нашу семью бесприданницей пришла, с одним чемоданом. А серьги бабушкины, они по женской линии идут. Алиночке на свадьбу отдам. Она сказала это стоя, с бокалом в руке, и улыбалась так, будто объявляла хорошую новость. Сорок человек сидели за столами в банкетном зале санатория «Машук». Все сорок посмотрели на мои уши. В ушах у меня были серьги с рубинами. Старые, тёмного золота, с крохотной гравировкой на застёжке: «М...

— Денисушка, это тебе от бабушки, — свекровь протянула внуку толстый конверт и повернулась к гостям. — Сто тысяч. На свадьбу. Чтобы всё было как у людей. Зал в кафе захлопал. Золовка Марина промокнула глаза салфеткой. Денис, высокий, в новом костюме, обнял бабушку и поцеловал в макушку. Потом свекровь взяла со стола вторую вещь. Открытку. Обычную, с розами, за сто рублей из киоска. — А это Костеньке. Мой сын встал. Ему двадцать пять. Полгода назад он женился, и Настя, его жена, сидела рядом с ним в голубом платье и улыбалась...