Разнообразные стихи Юрия С.

Сон необычный однажды приснился мне ночью: толпы народа в скорбном молчанье стоят. Я среди них прохожу и вижу воочию — чёрный помост, сзади — штыков плотный ряд. Море людское не смог окинуть я взором, края не видно, словно пришла вся страна. А на помосте стоит безголосым укором гроб беспощадный. Горем Россия полна. Недоглядела и вот — хоронит поэта. Перед помостом на синем снегу как монах сам государь на коленях, и свита, в траур одета, шепчет молитву, и внемлет торжественно прах...

Из глухих безответных лесов, из метели устроив забаву, выгоняет февраль снежных псов, утверждая недобрую славу. Чёрт-февраль заметает пути искромётными вихрями злобы, ни объехать, ни обойти неприступные стены-сугробы. Друг заклятый, не зря для тебя отведён самый малый отрезок; изойдёшь в пустоту, погубя свою силу, бездушен и резок. За тобою наследует март эту землю в метельных поводьях. Разгорится у солнца азарт, и зальёт оно даль половодьем...

Ликуй, народ, и Бога славословь! Немного радостей у нас осталось. Использовать спеши любую малость, чтоб выразить и испытать любовь. В разгар зимы, когда мороз у власти, и кажется — густеет даже кровь — спеши узнать и выразить любовь. С любовью одолеешь ты несчастья...

Мы спорили с тобой до хрипоты о недостойном и пустом предмете. «Ты самый гадкий человек на свете!» — с упрёком и тоской сказала ты. И, хлопнув дверью, убежала к маме, уверенная, что была права. А я жевал нелепые слова, прижавшийся виском к оконной раме. Но, понемногу отходя от дрязг, я собирал испорченные нервы и складывал в углу — в который раз? Конечно, не в последний и не в первый. И вот — один...

Наша родина там, где осталось молочное детство, где крылатая юность любви распахнула сердца. Нам вовек не найти столь желанное зрелостью средство, чтобы вновь стать детьми и увидеть и мать, и отца. Город наш, ты стоишь на уральской земле, не большой и не очень известный, но всегда и везде помним мы о тебе, как о радужном, радостном детстве. Наша родина здесь — в заповедных лесах Предуралья...