Мгновения в строках

— Леночка, а ты не забыла полить мой кактус? Он же у меня с прошлого воскресенья стоит без воды! Голос свекрови прозвучал из прихожей ещё до того, как она вошла на кухню. Я замерла с кастрюлей в руках, чувствуя, как от её тона по спине бегут мурашки. — Мам, я вчера поливала, — тихо сказала я, переставляя кастрюлю на другую конфорку. — Он же кактус, ему много не надо. — Ага, поливала, — она фыркнула, устраиваясь на стуле. — Он у меня уже весь сморщился. Видно, что засох. Ты же вообще растения не любишь, я знаю...

— Ну что, как твой… как его… Максим Петрович? Артём встретил меня в прихожей, прислонившись к косяку. Не помог снять пальто. Не поцеловал. Только этот взгляд — тяжёлый, изучающий. И вопрос, от которого в животе всё сжалось в комок. — При чём тут Максим Петрович? — я с трудом выдавила из себя, отворачиваясь, чтобы расстегнуть сапоги. Пальцы не слушались, будто чужие. — Он же мой начальник. И зовут его Михаил Сергеевич. — Ага, Михаил Сергеевич, — он фыркнул, проходя на кухню. Я осталась стоять в прихожей, снимая один сапог минут пять...

— Мам, отстань! — Да как я отстану? Кирилл, мы что, вообще разговаривать не будем? Мы же... — Ручка на его двери захлопнулась с тихим, но таким окончательным щелчком. Будто не дверь в детскую закрыли, а захлопнули крышку сундука с его детством. Моя рука так и замерла в воздухе, в полуметре от дерева, окрашенного в синий цвет его семилетней давности, когда он только начал бредить космосом. Я постояла так, слушая, как за дверью включается музыка. Не мелодия, а какой-то хаотичный, бешеный бит. Прямо как у меня в груди...

— Ты опять не позвонила! Третий день жду, когда дочь вспомнит о матери! — голос в трубке дрожал от обиды. Марина закрыла глаза и прислонилась к холодной стене коридора. В груди знакомо сжалось — то самое чувство вины, которое преследовало её всю жизнь. — Мам, я работала допоздна, потом готовила ужин детям... — Детям! А о матери забыла! Я тут одна сижу, телефон не звонит, никому не нужна! Марина молча слушала, как мать перечисляет все её грехи за последний месяц. Не приехала в выходные — плохая дочь...

— Витя, мне нужно с тобой поговорить, — голос Оксаны дрожал от сдерживаемых слез. Виктор не оторвался от экрана телефона, только буркнул что-то невразумительное. Пальцы его быстро печатали сообщения, лицо было безучастным. — Витя, пожалуйста, отложи телефон. Это важно. — Угу, — он кивнул, не поднимая глаз. — Говори, я слушаю. Оксана стояла посреди гостиной и чувствовала, как внутри все сжимается в болезненный комок. Сегодня она получила страшные новости, ей нужна была поддержка, объятие, просто человеческое участие...

— Она не твоя дочь, — бросил он в трубку холодно. — И на выпускной приедет её настоящая мать. Телефон выскользнул из рук и с глухим стуком упал на линолеум. Я смотрела на чёрный экран и не понимала, что только что услышала. — Что ты сказал? — прошептала, поднимая трубку. — То, что сказал. Лена хочет наладить отношения с дочерью. И я считаю, это правильно. Биологическая мать важнее. «Биологическая мать». Женщина, которая ушла от них, когда Насте было два года. Которая за пятнадцать лет ни разу не поздравила с днём рождения...

Светлана Михайловна разложила документы на столе и посмотрела на часы. Половина девятого — самое время для спокойной работы, пока офис еще не наполнился коллегами. Двадцать три года она работала в этой строительной компании, начинала простым инженером, теперь была ведущим специалистом отдела проектирования. Знала каждый болт в каждом проекте, каждую особенность местного строительства. — Света, доброе утро! — в отдел вошел Роман Петрович, начальник. — Познакомься, это Андрей Викторович, наш новый сотрудник...

Анна Петровна поставила чайник и посмотрела в окно. Во дворе их двухэтажного дома появился грузовик — новые жильцы въезжали в квартиру напротив. Старушка нахмурилась. Тридцать лет она жила здесь с покойным мужем, потом еще десять одна, и никого особо не беспокоила. Соседи менялись, но все были тихими, приличными людьми. Из грузовика вышел мужчина лет сорока в дорогой куртке, следом — женщина помоложе с ребенком на руках. Малышу было года два, не больше. Анна Петровна невольно улыбнулась — она всегда любила маленьких детей, они напоминали ей Мишу в том возрасте...

— Мама, мы же обговорили, — сын Михаил поставил чемодан в прихожую. — Это временно, пока не найдем квартиру. За ним вошла Светлана с трёхлетней Машей на руках. Девочка хныкала и тёрла глаза кулачками. — Конечно, конечно, — Анна Петровна поправила платок. — Добро пожаловать. Светлана окинула взглядом гостиную и поморщилась. На полках теснились статуэтки, везде лежали вязальные нитки, а воздух был тяжёлым от запаха лекарств. — Маша устала с дороги, — сказала она. — Где мы будем спать? Анна Петровна показала на диван...

— Опять ты меня расстроила! — голос матери дрожал от возмущения. — Всегда ты была неблагодарной! Всю жизнь для тебя жила, а ты... Лена стояла в прихожей с пакетами продуктов и не понимала, что произошло. Она же только вошла в квартиру, даже не успела разуться. — Мам, что случилось? О чем ты? — Не притворяйся! — Галина Ивановна всплеснула руками. — Думаешь, я не знаю, что ты про меня соседке Вере говорила? Лена поставила пакеты на пол. Опять началось. В последнее время мать цеплялась к любой мелочи и устраивала скандалы на пустом месте...

Никогда не думала, что звонок в дверь в обычный вторник может изменить всю мою жизнь. Но именно это и произошло, когда на пороге появился мужчина в форме с папкой документов. — Здравствуйте, — сказал он вежливо. — Судебный пристав Волков. Вы Елена Викторовна Смирнова? — Да, — растерянно ответила я. — А что случилось? — Мне нужно поговорить с вашим супругом, Дмитрием Петровичем. Он дома? — Нет, на работе. А в чём дело? Пристав посмотрел на документы: — Дело о взыскании задолженности. Сумма довольно крупная — два миллиона восемьсот тысяч рублей...

— Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Неужели тебе не жалко собственную сестру? — Света стояла посреди гостиной, сжав кулаки. Марина спокойно поправляла подушки на диване, делая вид, что не слышит. — О чем ты говоришь? — наконец произнесла она, не поднимая глаз. — Ты прекрасно знаешь, о чем. Хватит притворяться святой! Марина и Света были погодками, но совершенно разными. Марина — тихая, скромная, исполнительная. Света — яркая, веселая, всегда в центре внимания. В школе к Свете тянулись одноклассники, её приглашали на дни рождения, мальчики дарили открытки к 8 марта...