Кошки, собаки и люди

Кузя сидел на табурете у двери и ждал. Все в доме знали: домой без его одобрения продукты не попадают. Это был серый пушистый кот пяти лет, с белым пятном на груди, похожим на криво застёгнутую рубашку. Ходил он вразвалку. И своим видом давал понять, что у него есть дела поважнее спешки. Уши работали как два радара. Поворачивались на звук лифта за два этажа. Ольга открыла дверь и втащила две сумки. Кузя не пошевелился. Он только медленно поднял подбородок, словно говоря: ставь и отойди. – Кузенька, я пришла, – на автомате сказала Ольга...

Левый тапок снова лежал у двери. Дружок сидел рядом с самым невозмутимым видом, какой только бывает у виноватых дворняжек, и медленно постукивал хвостом по полу, как метроном с собственным мнением о происходящем. Люба наклонилась и подняла тапок. – Ну ладно, ладно, – сказала она. – Поверила. В прихожей на крючке висели два зонта: большой синий и маленький складной. Люба взяла маленький. Через сорок минут он ей понадобится. С Дружком в этом доме не спорили уже два года. Началось всё апрельским утром...

Утро у Нины Петровны начиналось с чайника. И с Тишки, который этот чайник уважал больше других предметов в квартире. Тишка был кот серьёзный. Дымчатый, плотный, с круглыми жёлтыми глазами и важной посадкой. Соседка Зинаида сказала однажды, что у этого кота лицо учителя географии. Такого, который вышел на пенсию и теперь сам за весь подъезд отвечает. Нина Петровна тогда смеялась и кивала. Жили они вдвоём девять лет. Тишку принесли в коробке из-под обуви, и с тех пор кот считал квартиру своим личным проектом...

Плюша сидела на подоконнике с видом существа, которое всё знает заранее. Шторы лились с потолка светлым шёлком. За окном начинался обычный понедельник. Кошка смотрела на него так, будто понедельник был лично её должником. В квартире никого не было. Лариса ушла без четверти восемь, как всегда, оставив после себя запах хорошего парфюма и невыпитый кофе. Кофе остывал ровно посередине белой кружки. Кружка стояла на белой подставке. Подставка находилась на белом дизайнерском столе. И только Плюша своим серо-голубым мехом ломала эту правильность, как пушистая клякса на чистовике...

В воскресное утро городской парк пахнет мокрой травой и оладьями из киоска у входа. Надя любит это сочетание. Тоша, её четырёхлетний лабрадор, тоже его любит, но только из-за оладий. Они приходят к девяти. В это время в собачьей зоне ещё немного хозяев, и Тоша успевает поздороваться со всеми. Здоровается он странно. Подходит, останавливается в полуметре, смотрит долго и серьёзно, будто решает: достоин ли пёс знакомства. Соседи по парку называют его философом. Надя за глаза зовёт его привередой. Тоша...