Ольга. Оглашаю по жизни

Я покаюсь перед Ним, и Он простит». Но в Евангелии видим иную логику. Покаяние — это не только «я и Бог». Это треугольник: Я — Бог — Ближний. В молитве «Отче наш» есть поразительные слова: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Мы сами предлагаем Богу меру нашего прощения. Мы говорим: «Господи, относись ко мне так же, как я отношусь к тем, кто меня обидел». Это звучит страшно, если в нашем сердце живет злоба. Покаяние — это перемена ума. И эта перемена невозможна, если мы не примирились с людьми. Мы не можем претендовать на милость Творца, если сами не способны проявить милость к Его творению...

Когда мы обижаемся и не хотим прощать, мы добровольно отдаем «леску» от своего сердца в руки врага рода человеческого. Зло не может войти в нас просто так, ему нужно за что-то зацепиться. Обида — идеальный зацеп. Стоит нам только затаить гнев, как мы становимся «управляемыми». Врагу достаточно слегка дернуть за эту леску воспоминаний, и мы снова вспыхиваем яростью, теряем мир, перестаем слышать Бога в молитве. Мы становимся пленниками того человека, который нас обидел. Вы замечали, что мы можем не видеть обидчика годами, но стоит вспомнить ситуацию — и пульс частит, дыхание спирает? Это и есть работа крючка...

Мы носим её в себе, как тяжелый камень. Где-то в глубине души и в тайне от самого себя надеемся, что тому, другому, станет от этого тяжело. Но правда в том, что этот камень давит только на наше сердце. 🕊 Ольга | Оглашаю любовью

Мы привыкли, что в этот день нужно отправить всем картинки в мессенджерах или быстро сказать: «Прости меня». Для многих он стало неким «днем вежливости». Но на самом деле эта дата в календаре больше смахивает на своего рода духовный экзамен. В школе к экзаменам готовятся месяцами. Также дело должно обстоять и с подготовкой к Прощеному воскресенью. Наше сердце обязано тренироваться каждый день. Всю жизнь. Христианство — это постоянная готовность попросить прощения. Не ждать специального дня в календаре, не копить обиды «до весны», а уметь сказать «прости» сразу, как только почувствовал холод в отношениях...

Сегодня даже тексты с телефона не могу тут отправить. Мои VPNы легли под плинтус. Пишу сейчас с компьютера. Что будет с "телегой" дальше одному Богу ведомо. Если что я есть в ВК и Максе. Заходите посмотреть на Санёчка и его новое средство передвижения туда. Очень надеюсь, что тотального замедления не будет и это временно...

Словами не передать тот восторг, который испытал Санёчек. Да и нужны ли слова, когда всё понятно без них? (просто посмотрите это видео, если оно загрузится) Спасибо всем, кто принял участие в сборе! Вы — невероятные...

Анонимность. В день Сретения Бог взламывает наши представления о величии. Он мог бы явиться в сиянии, но приходит в грубых пеленках. В руках у нищей Девы, в толпе, где сотни священников и книжников проходят мимо, не вздрогнув. Его замечает только Симеон. Не потому, что он зорче, а потому что сердце его настроено не на гром, а на трепет. А теперь — Страшный суд. Праведники и грешники спрашивают одно и то же: «Господи, когда мы видели Тебя голодным, или жаждущим, или бездомным?» Они не узнали Его. Ни те, ни другие. И это не случайно. На Сретение Бог прячется в Младенце, чтобы Его можно было не испугаться, а полюбить...

Сквозь гром и молнии закона. Сквозь бесконечные списки просьб: «Дай, поддержи, вынеси на руках из этой ямы». Мы ищем Его как Силу. Как опору. Как того, кто починит сломанное. Но завтра в храме всё будет иначе. Сретение — это день, когда Бог отказывается от всякой силы. Он снимает с Себя Своё величие, как тяжёлую ризу, и остаётся... просто Младенцем. Тем, Кого можно взять на руки. Тем, Кто весит меньше тяжелой ноши. Тем, Чьё сердце бьётся так же часто и беззащитно, как у любого новорождённого. Вседержитель, обнимающий ладонями Вселенную, — Сам просится на руки к старику Симеону. И к каждому из нас...

Но на самом деле, поминая ушедших, мы лечим самих себя от духовной амнезии. Мы — лишь листья на огромном дереве, корни которого уходят в Вечность. Если корни засыхают без нашей памяти — дерево падает. Молитва об усопших — это единственный язык, на котором мы можем продолжать диалог с теми, кого больше нельзя коснуться рукой...

Жизнь каждого человека можно представить в виде электрической цепи, которую смерть внезапно разомкнула. На полпути, на полуслове, на невыплаканной обиде или несказанном «прости». Наша молитва — это та самая искра, которая замыкает этот контур. В Боге нет времени, и когда мы завтра произнесем их имена, мы словно допишем за них те страницы, которые они не успели закончить...

Кто-то из тех кто держал свечу на Парастасе год назад, уже не может произнести устами «помилуй». А кто-то ушел так и не осознав, что это слово в адрес Творца самое важное в жизни воздыхание и ни разу не был в храме по-настоящему. Но кто бы он ни был, он жаждет амнистии. Завтра день, когда границы между «здесь» и «там» истончатся до предела, и мы останемся лицом к лицу с самой честной формой памяти. А следом воскресенье о Страшном суде. Но прежде чем Церковь предложит нам заглянуть в зеркало собственной души и ужаснуться, она дает нам шанс сделать нечто величественное...

Их было так много, что моё сердце превратилось в огромный резонатор, где эхом отзывается каждое ваше доброе слово. Я читаю их медленно, пропуская сквозь душу, словно перебираю тёплые чётки. Спасибо, что вы так щедро поделились со мной своим светом — я согрета им на год вперёд. Вчера мы сбежали из города. Муж подарил мне благословенную тишину. Кисловодск. Февраль. Мы с ним впервые за долгое время только вдвоем. Вдали от детского многоголосья и привычного «надо»...