Антонина Скворцова

Мне с детства снятся вещие сны. Бывает, что я их не понимаю сразу, ведь они могут быть в аллегорической форме. Когда на моего отца напал медведь, он пропустил сначала собак вперед, потом отца и набросился сзади спустя пять метров. Медведь схватил отца за руку (или он сам сунул в пасть зверя левую руку, пожертвовав ею). Он успел правой рукой выстрелить, пуля прошла по позвоночному столбу. И таким образом спасся из лап зверя. Медведя парализовало, и он издох, изжевав руку отца. В это время мне снился очень странный и страшный сон...

В Скворцовском царстве, в Будюмканском государстве жил-был котик Гоша, умный, рыженький тридцатый сын Зинки. Котенком еще был и жил в гараже. Грязный, чумазый, прокуренный. Один раз пришла я туда, а у него голова размером с ведро. Вместо глаза мясо, кто-то его изувечил. Я упала от ужаса на колени. Кричала не своим голосом, взывала к небесам, чтобы он выжил. Мама услышала из дома этот дикий рёв, испугалась, прибежала на место происшествия. «Что случилось?!» Я задыхаюсь, показываю котенка, реву. Она...

Оксана с Лешей в то время жили в бабушки Зоином доме, где сейчас Бызов обитает. Она после школы с работы домой ушла убираться, а мы с Лешей позже к ней собирались идти халву варить. Время зимнее, вечереет рано. Я парнишку на санках по территории везу. А на столбе сидит такой огромный ворон с седой бородой и так зловеще: «Кар! Кар!» Леша маленький совсем, ему, наверное, около 3 лет: «Тоня, а что это за птица?» Я говорю ему: «Это ворона вроде». «А че она так хохочет страшно?» Я машу руками, отгоняю каркуна...

У меня в детстве была утка Лиза. Утеночек Утя. Бегала как собачка за мной везде: на речку, на рыбалку, хоть куда. Один раз иду я по берегу, в руках удочка, ведерко с гольянами. Лиза рядом бежит. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Вперевалочку чешет. И раз — мне под ноги кинулась, а я об нее запнулась, наступила на нее слегка. Она же маленькая, набегалась, за день, устала, спать захотела, вот и решила под меня забраться, а я ее чуть не раздавила. Взяла на руки, а она немного посидела спокойно и как давай вырываться из моих рук, да так, что на землю шлепнулась...

Ходила за баранам. С Таней Астафьевой угнали на Кислый. А кормили тогда, видишь, Люба, давали сто грамм муки тока, стакан на девчонку. А как раз же война. Голодовали. Накопашь эти корешки, лебеду рвешь и варишь. А убегали эти японцы с Кокуя-то, там их много было. А Галя с Таней ушли домой, а мы с Катькой Болдиной остались там как со скотом. Оне имям продукты день, два, три не дают, никаких сто грамм. И оне туда не идут, а мы с ней там вдвоем с этим скотом. Но че же, день всяко разно лазишь. Может выйти и нас убить и угнать скота...