УМАПАЛАТА

Сделаем-ка зум-аут. Вот мы высоко над Землей. Вот уже видим Солнечную систему со стороны. Вот мы за рамками Млечного пути. Наконец мы наблюдаем со стороны местное скопление, а за ним уже и сверхскопление. Вот мы видим карту сверхскоплений галактик. Что бросается в глаза? Что сверхскопления образуют тонкие и толстые нити. В этих нитях скоплено всё наблюдаемое вещество. А что же между нитями? Что занимает большую часть пространства? Пустота! Пустотище! Войд. Идея о том, что Вселенная – это не равномерная манная каша, а нечто структурированное, начала зреть у астрономов еще в 60-х...

Если жизнь дает лимоны, делай из них лимонад. Это правило хорошее, но не всегда применимое в лоб. Так два немецких химика Франц Фишер и Ханс Тропш уже больше ста лет назад окинули взором свою родную Германию и заметили: угля в ней хватает, а вот нефти – как-то не очень. И уголь – это, конечно, хорошо, он для паровозов полезен, но весь мир вовсю автомобилизировался, и топливо всем нужно было жидкое и энергоемкое. Поэтому Фишер и Тропш решили, что будут делать свой собственный бензиний – из угля и палок, ну то есть угля и воды...

«Хосе Аркадио Буэндия бросает тридцать дублонов в тигель и, добавив медные опилки, аурипигменты, ртуть и свинец, все сплавляет воедино.» Так Маркес описывает попытки своего героя изыскать философский камень. Попытки неудачные и даже зловредные, т.к. золото, кажется, было потеряно навсегда в этой жуткой смеси. Спустя несколько поколений одному из потомков Буэндия удается выделить золото обратно. Маркес не приводит подробностей того, как он это делает. Возьмем сей труд на себя. Из романа не совсем понятно, что именно получилось у Хосе Аркадио...

Проделаем умственное упражнение: нарисуем точку. Это наш нуль-мерный объект. Теперь проведем от точки линию в любом направлении. По сути, мы как бы транслируем, продолжаем нашу точку в выбранном направлении. Вот у нас линия – объект одномерный. Теперь по аналогии возьмем-ка и транслируем нашу линию, перетянем ее в сторону, и вуаля – у нас готов прямоугольник, для простоты будем считать, что квадрат. Объект двумерный. Транслировать объекты – увлекательно, продолжим. Транслируем наш квадрат. Тянем его, тянем, и смотрите-ка – получился куб...

В «Сумме технологии» Лем ставит мысленные эксперименты над мозгом человека, пытаясь вскрыть само понятие человека. Один из таких экспериментов сводится примерно к следующему. Возьмем мозг человека, рассечем его пополам очень аккуратно ультрананолазером будущего, чтобы ничего не потерялось, не испарилось и не ушло в стружку. Детально проанализируем поверхность каждого сечения и составим их карты. Вот буквально атом за атомом. А еще просканируем каждую половину на невероятном 3D томографе, конечно, тоже из будущего...

...сварил и съел, да? Не тут-то было!» Картошка и в самом деле максимально универсальный продукт: и наесться, и клей сготовить, и воротник сорочки «укрепить». В картофеле содержатся т.н. крахмальные зерна. Это физически микрогранулы, в которые напиханы полисахариды: амилоза и амилопектин. И то, и другое – это набор молекул глюкозы, но по-разному организованных: амилоза имеет линейную форму, амилопектин – кустистую. Ставим кастрюлю с водой на плиту, топим картоху. Нагреваем. Крахмальные гранулы лопаются, молекулы амилозы и амилопектина высвобождаются, образуют коллоидный раствор...

Во все времена задачей со звездочкой было получение или поиск монокристаллов. Будь то для призм в прошлые века или для электроники сегодня. Методы получения монокристаллов, как правило, сложные и специфические. Один из них был открыт в начале 20-го века молодым польским химиком Яном Чохральским. Согласно легенде, он уронил свою ручку в тигель с расплавленным оловом, а когда попытался вытянуть ее назад, то обратил внимание на тонкую нить олова, которая потянулась следом за ручкой. Правда это или...

Взялись мы накромсать металлов. Если нужен рез-другой, то можно на алмазном или даже более простом абразивном диске. А если резать нужно много и точно, всякие миллиметрики и загогулинки? Тогда на помощь придет электроискровая резка, она же электроэрозионная. Режущим инструментом этого метода является токопроводящая нить, часто латунная. Она не режет, не пилит и никак не давит на металл. Она его даже не касается. Она просто испаряет его микровзрывами. Итак, берем одну катушку, другую. Нить сечением 0,1 мм движется между катушками, наматываясь то на одну, то на другую...

Сидим, скучаем. Взор наш обратился на пробирку, в которой бурлит химическая реакция, или на кусочек металла, который нагревается в печке, и в котором из-за этого происходят какие-то фазовые превращения. Чего бы нам не узнать, реакции эти да превращения происходят с выделением или поглощением тепла? В этом вопросе на помощь к нам приходит калориметрия и ее подвид дифференциальная сканирующая калориметрия. Сперва разграничим: температура – отдельно, а тепло – отдельно. Нагреватель в печи передает куску сплава тепло излучением и конвекцией...

Сегодня зайдем в кабинет Л – логики. Там у ней прям при входе висит табличка с надписью: «Может ли всемогущее существо (Бог) создать камень, настолько тяжелый, что оно само не сможет его поднять?». Стой и думай, пока не придумаешь, дальше не ходи...

Меня поражает огромное количество нюансов, которое присутствует в каждой технической области, если начать рассматривать её более детально. Например, в Формуле-1 существовала целая проблема отвода выхлопных газов. В какой-то момент инженеры болидов смекнули, что струю выхлопных газов можно использовать для того, чтобы сильнее прижимать болид к полотну трассы. Делать это можно благодаря эффекту Коанда, открытому в начале 20-го века румынским инженером Анри Коандэ. Он обратил внимание на то, что струя жидкости, вырывающаяся из сопла, прилипает к его стенке и отклоняется в её сторону...

С доисторических времён люди обратили внимание на то, что у одних чисел полно разных делителей, а других – совсем мало. В пределе так и вовсе два: единица и само это число. Например: 100 делится и на 2, и на 4, и на 5, и на 25 и т.д. А вот 101 как ни крути делится только на себя и на 1. Числа, имеющие только два делителя, называют простыми. Ну, казалось бы, простые и простые. Но в 17-м веке известный французский математик Пьер Ферма взял да и обратил особое внимание на эти простые числа. Стал выдумывать всякие теоремы, гипотезы и попытки поиска общего вида простых чисел...