Bon Mot

Легко впасть в наивное очарование блеском последнего иранского шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. Последней и роковой его вспышкой стала трехдневная вечеринка, которую шах в честь 2500-летия персидской монархии устроил на руинах Персеполиса в октябре 1971 года. Французские архитекторы и декораторы за год выстроили 50 роскошных палаток для гостей (на них ушло 37 км. шелка). В каждой их них было две спальни, две ванные, кабинет и салон. Отдельный бункер был выделен для украшений - к каждому приему пищи дамы полностью переодевались. Главный шатер вмещал 70-метровый стол, 125 женщин полгода вышивали скатерти для него. В пустыне высадили деревья и выпустили 50 000 певчих птиц, привезенных из Европы. Через три дня все они погибли: в полдень температура поднималась до 40, а ночью опускалась ниже нуля. Было нанято более 120 официантов и 40 поваров из отеля Palace в Санкт-Морице и парижского ресторана Maxim’s, который закрылся на две недели. Официанты были одеты в сшитые на заказ фиолетовые пиджаки в цветах императорского дома. Чтобы они входили в шатер одномоментно, перед ним был установлен светофор. Более 60 глав государств посетили торжества. Самым именитым гостем был Хайле Селассие, император Эфиопии, в сопровождении дочери и собаки в бриллиантовом ошейнике. Елизавета II прислала супруга принца Филиппа и принцессу Анну, которая заявила, что больше никогда не станет есть павлина (в каждую порцию было воткнуто перо!). Все оборудование для кухни привезли на военных машинах из Парижа (5000 км). За три дня до банкета прибыло 18 тонн продуктов. Даже петрушка была французской, иранской - только икра. 410 ящиков редчайших вин включали 2500 бутылок шампанского, 1000 - бордо и 1000 - бургундского. Однако кофеварка могла сварить за раз лишь две чашки кофе - и это на 500 гостей! К счастью, кто-то догадался привезти 20 кг растворимого Nescafé. Однако вечеринка, которую обсуждал весь мир, принесла пользу лишь аятолле Хомейни. Через 8 лет он превратит Персидскую империю в теократию, а шахская династия прекратит правление.

Полка с косметикой в квартире Энди Уорхола. Как известно, человек, лишенный красоты, он был помешан на ней. В его довольно занимательной книге «Философия Энди Уорхола (от А к Б и наоборот)» полно эпизодов, посвященных бьюти-рутине, моде и в целом консюмеризму. На первый взгляд все в ней кажется пустословием, но на самом деле он был очень наблюдательным и остроумным. «Я макаю ватный тампон "Джонсон и Джонсон" в спиртовой лосьон "Джонсон и Джонсон" и протираю им прыщ. Пахнет так хорошо. Так чисто. Так холодно. А пока спирт высыхает, я думаю ни о чем. Ведь ничто – это всегда модно. Всегда стильно. Ничто – совершенно, это противоположность пустоты. Главное – думать ни о чем. Ничто – заманчиво, ничто – сексуально, ничто – нестыдно». Кажется, в этом абзаце он полностью выразил смысл современной моды.

Антуан Арно покидает Berluti и передает должность CEO недавнему генеральному директору Chaumet Жан-Марку Мансвельту. WWW cообщает, что благодаря Арно, марка превратилась из обувной в “полноценный дом мужской моды”. Однако вряд ли стоит петь осанну Антуану за столь странное превращение. Напомню, что в начале трансформации, новый Berluti поглотил и фактически уничтожил одно из старейших и лучших парижских ателье Arnys. Далее были предприняты попытки превратить Berluti в уберлюксовый бренд, для чего был приглашен Алессандро Сартори. Хотя его коллекции на протяжении пяти лет (до 2016 года) были достаточно сильными (верхний ряд фото), но рынок не очень понял этой трансформации. Его преемник Хайдер Акерманн (тоже с сильными коллекциями - второй ряд) продержался всего два года. Крис Ван Аш, сосланный на целину Berluti из мужского Dior на четыре года, как ни пытался раскрасить марку в детсадовские цвета (2 фото внизу), сделать ее модной тоже не сумел. Тут не его вина, а владельцев, видение бренда которых постоянно меняется. Когда в люкс сыграть не получилось, LVMH попытались использовать свой привычный метод: взять исторический бренд, разобрать на части, оставив несколько самых очевидных деталей, наполнить новым смыслом, раскрасить поярче, пригласить звезду погромче, современного художника побездарнее, поставить лого побольше… Что мы итоге видим в коллекции Berluli? Майку с логотипом и туфли с автографами, надоевшие еще с тех времен, как Ольга Берлути пыталась всех уверять, что обувь лучше всего чистить шампанским. Впрочем, на ежегодном собрании акционеров LVMH в начале этого года Бернар Арно отметил "блестящие" показатели Berluti среди небольших брендов и призвал присутствующих протестировать ее обувь. Нужно было, чтобы еще главы регионов других брендов медальки вручили.

Освальд Боатенг нарасхват: только недавно писал про его кресла для Poltrona Frau, как заметил новость про разработанную им униформу для British Airways. Предыдущая, авторства Джулиена Макдональда, продержалась дольше всего - 20 лет. Первую же дизайнерскую униформу для компании придумал в 1952 году сэр Норман Хартнелл, а после него - Харди Эмис. Оба одевали также Елизавету II, а Эмис также разработал футуристические костюмы для “Космической Одиссеи”. В крое костюмов и верхней одежды заметно влияние Сэвил-роу, их конструкция отлично выстроена. Но даже куртки техперсонала выглядят как образцовый мерч. Боатенг лично опрашивал сотрудников всех рангов, какой им видится идеальная униформа, хотя сетует, что по регламенту галстуки должны быть на кнопке, поэтому добиться идеального узла не удалось. Также он разработал рисунок ткани (жаккард в елочку с лого BA), но о ее составе не сообщается. В авиации применяют строгие требования к огнеупорности материалов и их долговечности, поэтому визуально и тактильно ткани обычно сильно отличаются от мериносовой шерсти 140’s.

FT посвятил материал феномену брендированных пакетов, которые становятся предметом интереса различных специалистов. Так швейцарская художница Сильви Флёри с начала 90-х известна своими инсталляциями, состоящими из бумажных пакетов люксовых брендов. Когда они недавно появились в витрине галереи Sprüth Magers в роскошном лондонском квартале Мэйфер, у прохожих они вызвали противоречивую реакцию: кто-то забыл тут дорогие покупки, а что если они ничьи и их можно незаметно забрать и что находится внутри пакетов? К разочарованию вошедших в галерею, пакеты оказывались пустыми. Паурав Шукла, профессор кафедры маркетинга Саутгемптонского университета, считает, что эти пакеты ассоциируются у нас с чувством любви и благодарности. Они призваны продемонстрировать ценность (порой мнимую) содержимого. "Примерно до 1980-х существовало очень четкое разделение между богатыми и бедными и тем, что они покупали", - говорит Шукла. - “Богатые покупали предметы роскоши, которые бедные не могли позволить, и логотипы были небольшими. Но затем произошла демократизация роскоши, когда возник новый сегмент потребителей - глобальный средний класс, у которого появилось феноменальное стремление продемонстрировать свой статус”. Джулия Робертс в фильме "Красотка", идущая по Родео Драйв с охапкой пакетов, героини “Секса в большом городе”, которые редко собирались вместе без компании брендированных бумажных пакетов, - подобных примеров в массовой культуре множество. Не удивительно, что на eBay сложился целый рынок упаковки - пакет Celine стоит примерно £25, а коробку Louis Vuitton можно продать не меньше, чем за £74. Это еще FT ничего не знает о рынке “Садовод”! Неудивительно, что бренды придумывают сумки, имитирующие брендированные пакеты: никакой хороший дизайн в современной культуре не способен тягаться с грандиозной пустотой бумажного пакета.