Найти в Дзене
Покупайте СтеллыИ дарите их за контент
6 часов назад

«Мифологии» Ролана Барта: путеводитель для российского читателя

Коллеги, я перечитываю Барта. Перечитываю Барта — и мне становится не по себе. Не от того, что он пишет, а от того, что я это понимаю. Книгу, которую вы держите в руках, он написал в 1950-х, но она — о нас. О том, как Обычай выдают за Природу. О том, как Историю превращают в Вечность. Это — нож. Острый, почти невесомый. И если знать, куда нажать, он вскрывает любой современный миф — пропаганду, рекламу, политическое заявление, новостной выпуск, мем в телеграм-канале. Книга устроена как средневековый собор — два нефа, которые отражают друг друга...

2 дня назад

ФАЙЛЫ ЭКО — ПИСЬМО С ПОНТА 2026 (Окраина империи, ХНС)

Уважаемая редакция «БОК» (Большая Околонаучная Книга)! Я, Казабон, тот самый, что пережил «Маятник Фуко» и знает цену словам, обращаюсь к вам как автор к издателю и как филолог к тем, кто ещё способен читать между строк. Вы читаете первое из серии писем, которые я намерен писать вам до тех пор, пока вы не опубликуете их — желательно на первой полосе вашего «Зеро». Название серии: «Файлы Эко: Письма с окраины». Я начинаю с того, что перечитываю Эко, сборник эссе 70‑х — «С окраины империи. Хроники Нового средневековья»...

5 дней назад

Ролан Барт, или как мы научились читать заново Помню, как несколько лет назад, листая парижский журнал, я наткнулся на статью, где некий критик сокрушался, что студенты разучились читать классиков, потому что их испортил Ролан Барт, объявивший автора мёртвым. Тон статьи был тот самый, который появляется всякий раз, когда люди, уверенные, что знают правильный способ чтения, берутся судить о теории, которую не открывали: смесь возмущения и сожаления, будто речь идёт не о семиотике, а о порче нравов. Но если бы этот критик открыл «Мифологии», он бы увидел, что Барт вовсе не призывал сжечь книги; он лишь показал, что мы живём среди слов о вещах, а не среди самих вещей — и в этом уже кроется целая история европейской культуры. Возьмём фотографию солдата, отдающего честь флагу. На первый взгляд, это просто фиксация события: солдат, флаг, поза. Но Барт утверждает, что такой образ несёт не информацию, а целый комплекс смыслов, который он называет мифом, и этот миф выдаёт за естественное то, что на деле есть продукт истории. «Миф — это слово, избранное историей», — пишет он, добавляя, что миф не может возникнуть из «природы» вещей. Это звучит почти как наблюдение средневекового схоласта о том, что имя вещи не совпадает с самой вещью: в одном случае мы видим жест, в другом — смысл, который общество научилось вкладывать в этот жест. Чтобы понять, в чём тут подвох, попробуем переформулировать проблему. Когда мы говорим «я вижу фотографию», мы на самом деле говорим «я читаю фотографию», и чтение это происходит на нескольких уровнях сразу. Возьмём пример попроще: улыбающийся министр. Мы думаем, что он добрый, а не что его так научили держаться перед камерой; покупаем «Ситроен DS-19» не за металл, а за обещание прогресса и изящества. Точно так же, читая «Мадам Бовари», мы можем видеть историю провинциальной женщины, а можем — критику буржуазного языка, который сам по себе становится главным героем. Барт как раз и показывает, что текст — это не сообщение, которое автор зашифровал, а читатель расшифровал; это «многомерное пространство, где различные виды письма смешиваются и сталкиваются». Не только Барт, но и вся история письма подталкивает нас к этому выводу. Если мы сравним, как читали в XVII веке и как читают сегодня, станет ясно, что акт чтения всегда был социальным: тогда читали вслух, в кругу, с комментариями и отсылками, и смысл рождался в разговоре; сейчас мы читаем про себя, но всё равно приносим с собой багаж ожиданий, привычек, шаблонов. Даже сама идея «правильного» чтения — это тоже культурный миф. И когда Диоталлеви, мой покойный коллега по «Гарамону», не мог смириться с тем, что если автор мёртв, то читать нечего, он защищал не столько автора, сколько привычную модель чтения, где за каждым словом стоит воля создателя. Но Барт видел в этом освобождении шанс: «Рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора», — и снимал с читателя груз поиска единственного толкования. В «Удовольствии от текста» Барт различает plaisir — комфортное чтение, которое подтверждает наши ожидания, и jouissance — чтение, которое ломает шаблоны и проникает под кожу. «Удовольствие от текста — это момент, когда моё тело начинает следовать своим собственным мыслям; ведь у моего тела отнюдь не те же мысли, что и у меня», — пишет он. Это объясняет, почему некоторые книги мы не можем отложить до утра: они захватывают целиком, как случалось со мной, когда я впервые читал «Войну и мир». Тогда я не столько следил за сюжетом, сколько чувствовал, как текст перестраивает моё восприятие времени: длинные описания, паузы, повторы — всё это заставляло меня иначе ощущать течение дней. А в «Camera Lucida» Барт говорит о фотографии, различая studium — культурный интерес, который мы приносим к снимку, и punctum — ту самую деталь, которая вдруг «ранит», выходит из кадра и устанавливает интимную связь. «Он, как стрела, вылетает со сцены и пронзает меня», — говорит Барт. Я вспоминаю, как однажды, листая альбом, наткнулся на фотографию незнакомой женщины: её взгляд, тень на щеке, едва заметный наклон головы заставили меня остановиться. Это был punctum...

1 неделя назад

Миры Набокова. Письмо пятое — об «Аде, или Отраде»

*Автор: Артём Куприн, 13 июня, 19:19* ** вот и пятое письмо — последнее в нашем с тобой первом круге путешествия по мирам Сирина. Я долго думал, как его закончить, и понял: только «Адой». Самой сложной, самой чувственной и самой головоломной книгой Набокова...

1 неделя назад

КАК ПИСАТЬ СТИХИ, ЧТОБЫ ТЕБЯ УСЛЫШАЛИ (поэзия как она есть).

Манифест для тех, кто не хочет быть правильным Поэзия – это сиди и над розой ной… Для меня невыносима мысль, что роза выдумана не мной. Я двадцать восемь лет отращиваю мозг не для обнюхивания, а для изобретения роз. — Владимир Маяковский Эта статья — не учебник. В ней нет алгоритмов, как написать сонет или построить строфу. В ней есть попытка зафиксировать то, что я понял за несколько лет работы со словом — и что хотел бы передать другим, тем, кто в таком же поиске. Это не инструкция, а карта. Каждый поэт прокладывает свой маршрут...

Покупайте СтеллыИ дарите их за контент