Богдуша

В Рождество они отправились на праздничную литургию в ближайший храм – тот самый, чей ремонт Андрей незадолго весьма щедро оплатил. Ребятню окрестную монаршья чета одарила бездонным мешком пряников – медовых, с хрустящими орехами, с розовой глазурной нашлёпкой. От одного их аромата просыпался аппетит. А родителям вручила по сборнику голографически оживающих чудес Спасителя. Отобедали с клиром былинной севрюжьей ухой, пирожками с малиновым вареньем и клюквенным киселем. А после двинулись пешком в “Кедры” по едва заметной лесной тропинке, словно нарисованной серебряным карандашом...

Солнце мигнуло из-за тучи пару раз и скрылось в сизой мгле раннего декабрьского вечера. Беззаботные снежинки порхали в воздухе и незаметно превращались в хлопья. Две кряквы прилетели подкормиться на полынью, которую Андрей взглядом вытопил во льду, чтобы рыбёшки могли дышать, а птицы – утолять голод и жажду. Они стояли у реки, рука в руке, не в силах пошевелиться, заворожённые красотой мира и друг другом. Его неспешные мысли вливались в её сознание тихим журчанием, приятно щекоча извилины. Андрей...

Александр Андреевич Огнев говорил дикторски внятно, артикулируя каждый слово, но ему тема была явно в тягость. Она вызывала у него ожог души. – Что ж. Представьте себе один из тёмных параллельных миров, название которого я помню смутно как сочетание звуков “др”, гр”, “ур” или что-то около. В нём живут мелкие демонята низшего порядка, которые умудрились выстроить вполне себе примитивную и даже техногенную цивилизацию. Ростом они ниже нас, кожа у них синевато-серая, черты лица стёртые, зрение никудышнее...

Они появились в крытой галерее поместья Радова ближе к финалу новоселья, которое больше напоминало поминки. Марфа и Евгений встретили их на крыльце и после взаимообмена радостью провели к месту дислокации. Многочисленные гости угрюмо и безнадёжно ковыряли вилками в тарелках, словно пытаясь откопать в трюфельном паштете и шоколадном пудинге потерянный смысл происходящего. Музыка тихо бумкала. Звук её нарочно прикрутили, чтобы не мешал общению, потому что танцпол всё время пустовал. Романята и огнята,...

Они стояли на обрывистом берегу моря, покрытого мелкими, нервными, свинцово-серыми барашками. Небо над головой было такого же мышиного оттенка. Пейзаж, в общем, настраивал на горячий чай. – Страшно было? – спросила Марья снежного барса, прижавшегося к её ноге, отчего стало тепло, как от мехового сапога. – Н-н-не очень, – ответил ирбис, отстукивая зубами чечётку. – Я привык к высоте, в горах это норма. Но там хотя бы видишь, куда приземлиться, и всегда есть шанс зацепиться когтями за что-нибудь, когда падаешь...