Комната Потерянных Сюжетов

Мир после Великой Скупки не помнил вкуса бесплатного хлеба. Корпорация «Генезис-патент», чей логотип — двойная спираль, сжатая в кулак, — выкупила ДНК всего, что растёт из земли. Пшеница, рожь, рис, картофель, морковь, лук, даже сорная крапива и та имела владельца. Патент номер 0001 на «фотосинтез как услугу» корпорация выкупила у внуков изобретателя, который когда-то, в эпоху зелёной наивности, запатентовал первый генетически модифицированный помидор. Теперь за каждый выросший колосок крестьянин платил...

Город Отражений не знал, что он болен. Его жители просыпались, чистили зубы, пили утренний настой из ромашки и подходили к зеркалам — большим, в полный рост, с подсветкой, которая ласкала кожу и скрывала морщины. И каждый раз, когда они смотрели в гладкую поверхность, они видели не себя. Они видели кого-то другого. Но они не помнили, как выглядели раньше. Зеркало показывало лицо без изъянов: симметричное, с правильным овалом, с носом средней длины, с губами средней толщины, с глазами карего цвета (потому что карий был объявлен «самым гармоничным оттенком» пять лет назад)...

Город Круговращения не знал ни начала, ни конца. Он сам был гигантской каруселью, встроенной в котлован глубиной в полсотни этажей, и эта карусель вращалась без остановки уже тысячу четыреста тридцать семь лет. Никто не помнил, кто её запустил, и никто не знал, как её остановить. Главным законом здесь была центробежная сила: чем дальше от центра, тем быстрее тебя несёт, тем сильнее давит на внутренности, тем труднее дышать и тем чаще ты блюёшь. На центральной оси, где вращение почти не ощущалось, в мягких креслах из цельной слоновой кожи восседала элита — те, кого называли «осями»...

В городе Светлых Витрин не было ни бедных, ни голодных, ни несчастных. Здесь каждый день начинался с улыбки, которую доставляли прямо в спальню по пневматической почте вместе с первым глотком кислородного нектара. Главной ценностью здесь был не золото, не власть и даже не время, а Новизна. Новизну измеряли в глянцах, и курс её падал каждые двадцать два дня, потому что именно столько, по расчётам Института Эмоциональной Гигиены, человек способен радоваться одной и той же вещи без риска впасть в стабильность...

На окраинах большого города, там, где асфальт расходился шрамами трещин и в них прорастала жесткая, никому не нужная трава, мир кошек жил по праву когтя. Свалки были разграничены невидимыми, но железными чертами: за ржавым остовом «Москвича» начинались владения Пестрого, труба теплотрассы, от которой пахло старым счастьем и вечной весной, принадлежала Шраму, а главным сокровищем — Южной свалкой с ее рыбными отходами и картонными дворцами — правил старый бродяга по кличке Клык. Клык получил это имя...