Комната Потерянных Сюжетов

Город Отражений не знал, что он болен. Его жители просыпались, чистили зубы, пили утренний настой из ромашки и подходили к зеркалам — большим, в полный рост, с подсветкой, которая ласкала кожу и скрывала морщины. И каждый раз, когда они смотрели в гладкую поверхность, они видели не себя. Они видели кого-то другого. Но они не помнили, как выглядели раньше. Зеркало показывало лицо без изъянов: симметричное, с правильным овалом, с носом средней длины, с губами средней толщины, с глазами карего цвета (потому что карий был объявлен «самым гармоничным оттенком» пять лет назад)...

Город Круговращения не знал ни начала, ни конца. Он сам был гигантской каруселью, встроенной в котлован глубиной в полсотни этажей, и эта карусель вращалась без остановки уже тысячу четыреста тридцать семь лет. Никто не помнил, кто её запустил, и никто не знал, как её остановить. Главным законом здесь была центробежная сила: чем дальше от центра, тем быстрее тебя несёт, тем сильнее давит на внутренности, тем труднее дышать и тем чаще ты блюёшь. На центральной оси, где вращение почти не ощущалось, в мягких креслах из цельной слоновой кожи восседала элита — те, кого называли «осями»...

В городе Светлых Витрин не было ни бедных, ни голодных, ни несчастных. Здесь каждый день начинался с улыбки, которую доставляли прямо в спальню по пневматической почте вместе с первым глотком кислородного нектара. Главной ценностью здесь был не золото, не власть и даже не время, а Новизна. Новизну измеряли в глянцах, и курс её падал каждые двадцать два дня, потому что именно столько, по расчётам Института Эмоциональной Гигиены, человек способен радоваться одной и той же вещи без риска впасть в стабильность...

На окраинах большого города, там, где асфальт расходился шрамами трещин и в них прорастала жесткая, никому не нужная трава, мир кошек жил по праву когтя. Свалки были разграничены невидимыми, но железными чертами: за ржавым остовом «Москвича» начинались владения Пестрого, труба теплотрассы, от которой пахло старым счастьем и вечной весной, принадлежала Шраму, а главным сокровищем — Южной свалкой с ее рыбными отходами и картонными дворцами — правил старый бродяга по кличке Клык. Клык получил это имя...