Библиомозаика: смыслы между строк

И уходим с книгой, которую не искали. Все потому, что букинистика часто становится своего рода терапией. Запах старой бумаги. Пыльные стеллажи. Тишина, которую нарушает только шорох страниц. Книжный магазин — странное место. Сюда заходят не за покупкой, а за убежищем. Бывает день, когда все идет не так. С утра — новости, от которых опускаются руки. Днем — разговор, после которого хочется выключить телефон. Вечером — тишина, которая давит громче крика. И ноги сами несут не в бар, не к друзьям, не в соцсети, а к двери с надписью «Букинист»...

В Чернокапище страшные места не прячутся и не маскируются под безобидные пейзажи, не притворяются обычным лесом или тихим прудом. Они дышат в затылок. Овраг помнит голоса самоубийц и временами повторяет их, слово в слово. Курган кормится ревностью и раздувается от нее, как тесто в квашне. А в глубине Зыбуна шевелится то, что тянет на дно не тела — души. Медленно, неотвратимо, без свидетелей. В такое место приходят не за счастьем. Сюда приходят, когда больше некуда. Или если тебя принесли новорожденной...

У каждого есть такая книга. Она лежит на полке — или в читалке, что еще хуже, потому что электронный ридер безжалостно показывает прогресс: «Прочитано 34%». Тридцать четыре процента. И с тех пор — тишина. Прошел год, два, три. Книга никуда не делась. Она смотрит с полки с немым укором, снится в кошмарах, всплывает в памяти каждый раз, когда кто-то в компании говорит: «А вы читали?..» И ты вжимаешь голову в плечи. «Анна Каренина» — остановились на покосе. «Улисс» — дальше третьей страницы не ушли...

Когда и как маркетплейсы сделали нас библиоманьяками? Сколько непрочитанных книг стоит у вас на полке? Десять? Двадцать? Пятьдесят? У меня — тридцать четыре. Я посчитал. Тридцать четыре книги, которые я купил, поставил на полку и ни разу не открыл. Среди них — два тома Набокова, «Улисс» Джойса, полное собрание рассказов Чехова и что-то по квантовой физике, заказанное в два часа ночи под впечатлением от лекции на YouTube. Не знаю, когда и как маркетплейсы сделали нас библиоманьяками, но я — библиоманьяк...