РАССКАЗЫ ОТ БАБЫ НЮРЫ

Тишина после хлопнувшей двери была оглушительной. Лиза заперлась в комнате, и сквозь дверь доносились приглушённые рыдания — не детские всхлипы, а полные бессильной ярости слёзы шестнадцатилетней девушки, у которой отняли последнее убежище. В гостиной, на моём диване, под моим кашемировым пледом, сидела Ирина. Телевизор показывал какой-то мелодраматичный сериал, и она утирала слезу, сочувствуя героине на экране. Её собственные страдания, казалось, были поставлены на паузу для чужих, более удобных...

Слово «часто» прозвучало как приговор. Тихий, дрожащий, вымученный из моего же ребёнка. Миша стоял, сгорбившись, у свидетельского места, и его взгляд был прикован к собственным кроссовкам. Он не смотрел на меня. Не мог. Я сидела в жёстком кресле в зале суда, и мир вокруг потерял цвет и звук. Остался только голос адвоката Игоря — гладкий, уверенный, ядовитый — и голоса моих детей, которые выносили мне смертный приговор по пунктам. «Часто ли мать оставляла вас одних?» — «Да... часто». «Могла ли...

Звонок раздался среди ночи, разорвав тишину нашего идеального, отлаженного мира. Голос в трубке был безличным и страшным: «Это приёмное отделение городской больницы №7. У вас дочь, Екатерина Андреевна Соколова? Срочно приезжайте». Мир сузился до точки света под абажуром и до леденящего ужаса в груди. Андрей, мой всегда собранный, безупречный Андрей, ронял ключи от машины, и они звякали по паркету, как погребальный к олокольчик. В больнице нам сказали не сразу. Сначала были формальности, вопросы...

Чек был маленьким, белым, невзрачным. Выпал из кармана его куртки, когда я собирала вещи в стирку. Я почти выбросила его, но взгляд зацепился за строчку «Наименование: Серьги серебряные с фианитами». И ниже, в графе «Получатель»: «Алина К.» Время замерло. В ушах зашумело. Алина. Моя Алина. Моя младшая сестра, которую я приютила, отогрела, спасла от отчаяния. И тут же, как по злому умыслу, с его телефона, лежавшего на тумбочке, пришло сообщение. Экран загорелся, и я увидела предпросмотр: «Не могу дождаться вечера...

Конверт был белым, безликим, с логотипом нотариальной конторы. Я открыла его, думая о квитанции за квартиру или рекламе. Сначала я не поняла, что читаю. Слова плыли перед глазами: «...уведомляем... Смирнов Артём Игоревич... ходатайство об изменении фамилии на Волков... в связи с установлением родства...» Бумага выпала у меня из рук и медленно, как падающий лист, спланировала на пол кухни. Я опустилась на стул, схватившись за край стола. В ушах зазвенело. «Волков». Фамилия тех двоих, кто оставил трёхлетнего ребёнка в приюте с диагнозом «дистрофия» и синяками по всему телу...