Рассказы от Бабушки Нюры

— Поправь стойку и не крутись перед инвесторами, — Вадим бросил тяжёлую папку с буклетами на стеклянный стол. Я выпрямилась. Мои пальцы сильнее сжали край трибуны. Огромный павильон выставочного центра гудел, как улей перед грозой. До открытия оставалось двадцать минут. Сотни участников расставляли образцы, проверяли подсветку, спорили с техниками. — Стойка ровная, Вадим, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Я проверяла по уровню вместе со строителями. Два часа назад. — Плохо проверяла, — он даже не взглянул на меня, перебирая глянцевые брошюры...

— Шагайте дружнее, чего вы там плететесь в хвосте? — Игорь громко хлопнул ладонью по крашеной стене подъезда. — На шестой этаж без лифта — это вам не шутки, надо дыхание держать. Я шла последней, придерживая рукой угол тяжелой кожаной сумки. На плече висел пакет с пластиковыми стаканами и нарезкой из супермаркета. Снизу, тяжело отдуваясь, поднималась его мать, свекровь Ирина Сергеевна, шурша праздничным пакетом. За ней семенила Наталья, сестра Игоря, стараясь не наступать на растоптанные задники своих туфель...

— Поправь воротник, Марина, к нам люди идут, — Вадим резко потянул меня за рукав куртки, едва мы вышли из машины на парковке базы отдыха. Я отстранилась и сама расправила ткань. На часах было начало шестого вечера, над сосновым бором поднимался сизый дымок от мангалов. Золовка праздновала сорокапятилетие, арендовав большой деревянный коттедж с беседкой за двенадцать тысяч рублей в сутки. Вокруг суетились родственники, звенели бутылки, слышался громкий смех свекрови. — Я сама разберусь со своим воротником, Вадим, — я вытащила из сумки пакет с подарком и аккуратно прижала его к себе...

— Быстрее двигайся, Алёна, мы из-за тебя график сбиваем! — крикнула Инесса Аркадьевна, высунувшись из приоткрытого окна большого белого автобуса. Я прибавила шаг, перехватывая тяжелый кожаный органайзер с документами. На асфальте парковки лежали длинные утренние тени. Часы на приборной панели показывали ровно восемь. — Я забирала оригиналы ваучеров из офиса, без них не заселят, — ответила я, подходя к высокой черной двери. — Ладно тебе оправдываться, всегда у тебя сто причин, — раздался из салона голос Марины, золовки...

Ирочка, ну ты же не будешь устраивать скандал из-за куска картона прямо перед посадкой? — Марина улыбнулась, протягивая руку к стоявшей рядом женщине. Я поправила сумку, чувствуя, как холодный вокзальный сквозняк забирается под воротник плаща. В правом кармане лежал туго сложенный распечатанный лист бумажного ваучера, который я забрала из принтера перед самым выходом. Марина, это мой билет, — сказала я, стараясь говорить как можно тише. — Я приехала на вокзал за час, сама забирала его из кассы самообслуживания...

— Марина, Илье нужно левое крыло, там солнечная сторона и до лечебного корпуса ближе ходить, отдай ему свой талон от третьего номера. Лидия Степановна стояла у стойки регистрации санатория «Сосны», положив тяжелую ладонь на деревянный бортик. Её пальцы в крупных золотых перстнях нетерпеливо постукивали по лакированной поверхности. Я поставила свой чемодан на ковровую дорожку. На дорожке виднелось старое пятно от пролитого кофе. Запах хвойного освежителя смешивался с кухонным паром, доносившимся из столовой на первом этаже...

В огромном зале аквапарка пахло хлоркой, мокрыми резиновыми сланцами и дешёвым фастфудом из зоны фудкорта. Шум стоял такой, что приходилось кричать прямо в ухо. Максим и Аня сразу убежали к невысоким разноцветным горкам, а я осталась стоять возле пластикового шезлонга, пытаясь закрепить на затылке непослушные мокрые волосы. Зелёная пластиковая заколка-краб, которую я купила за сто рублей в переходе, никак не хотела держать пряди. — Ирка, ну ты как чучело, честное слово, — Вадим подошёл сзади и бесцеремонно дёрнул меня за лямку закрытого тёмно-синего купальника...

— Перестань цыкать, раздражает, — Илья крутанул руль серой «Тойоты» так резко, что моя сумка свалилась с сиденья на резиновый коврик. Я наклонилась, подняла её за ручки, тщательно отряхнула кожаное дно от мелкого дорожного сора. — Я не цыкаю, — мой голос прозвучал слишком сухо, почти без интонации. — Ты превышаешь скорость на двадцать километров. Там впереди камера на столбе. Он громко хмыкнул, демонстративно прибавил газу, уставившись на пустую дорогу. — Я водитель с пятнадцатилетним стажем, — его пальцы сильнее сжали кожаную оплётку руля...

— Да какая там карьера, Любочка, смех один, — Тамара Ивановна громко рассмеялась, поправляя подол своего ситцевого халата в мелкий цветочек. Я остановилась у края разбитого асфальтового тротуара, удерживая обеими руками тяжелый пакет из супермаркета «Пятёрочка». — Добрый вечер, — я постаралась кивнуть как можно спокойнее, хотя пластиковые ручки пакета уже больно врезались в ладони. Свекровь даже не повернулась в мою сторону, продолжая сидеть на деревянной скамейке в окружении трёх соседок. — А вот...

Запах жареного мяса и дешевого парфюма забивал вентиляцию банкетного зала «Версаль». Я сидела на краю тяжелого стула с фальшивой позолотой и смотрела на свои ногти. Кожа вокруг указательного пальца слегка пожелтела от фиксирующего раствора — утреннее дежурство в бюро выдалось длинным, три ножевых и один странный инфаркт у сорокалетнего мужчины. Тамара Борисовна, моя свекровь, плыла между столами, шурша тяжелым люрексовым платьем. На ее груди подпрыгивала крупная брошь. В зале звенели рюмки, тридцать...

— Девятьсот рублей за кусок сыра и туалетную бумагу? Костя даже не поднял глаз от экрана смартфона. Он сидел на моем любимом стуле у окна, вытянув длинные ноги в домашних спортивных штанах. Я стояла в прихожей. Тяжёлые пластиковые пакеты из Пятёрочки оттягивали пальцы. Тонкие ручки врезались в кожу почти до крови. Пахло мокрым снегом от пальто и дешёвым освежителем из подъезда. — Костя, сними пакеты, пожалуйста. Руки затекли. Я качнула плечом, пытаясь удержать сползающую сумку. — Я спрашиваю, что это за траты? — Костя медленно повернул голову...

Ресторанный зал тонул в тяжёлом бархате и запахе горячего мясного ассорти. Семьдесят пять лет Петру Степановичу, семьдесят три Марии Семёновне, а вместе — золотая свадьба. Гости шумели, звякали рюмками, передавали друг другу тарелки с запечённой бужениной. Я сидела с краю стола, возле массивной колонны, стараясь не привлекать внимания. Мой развод с их младшим сыном Вадимом состоялся два года назад, но старики настояли, чтобы я пришла. — Ты нам не чужая, Алиса, — тихо сказала по телефону Мария Семёновна за неделю до банкета...