Шёпот истории

Лето сорок первого года. Жара, пыль, горящие элеваторы и бесконечные колонны, уходящие на восток. Мы привыкли думать об этом времени как о сплошной черной полосе, где Красная Армия только и делала, что отступала, огрызалась и попадала в котлы. Это удобный миф для тех, кто любит простые схемы: мол, сначала нас били, а потом пришел сорок третий, и мы научились воевать. Но история, как я всегда говорю своим студентам, дама капризная и не терпит упрощений. Потому что именно тогда, в этом адском котле...

Вы знаете, я часто вспоминаю одну фразу, брошенную в тесном кругу нацистской верхушки ещё до первого выстрела на востоке. «Нам стоит только выбить дверь, и всё гнилое здание рухнет само». Звучит самоуверенно, правда? А ведь они в это верили. Не просто надеялись, а строили на этом математический расчёт целой военной кампании. И вот я смотрю на карты сорок первого года, на эти бесконечные стрелки, устремлённые к Москве, Ленинграду, Киеву, и вижу не гениальность прусской военной школы, о которой так любят рассуждать диванные стратеги, а, простите за прямоту, грандиозную, катастрофическую глупость...

Иногда мне становится смешно, когда я слышу очередные вздохи о «России, которую мы потеряли». В головах у многих эта эпоха рисуется исключительно под хруст французской булки, с балами, юнкерами и белоснежными скатертями. Но как историк, который полжизни провел в архивах, изучая земскую статистику и отчеты губернаторов, я вам скажу прямо: оставьте эти красивые картинки для кинематографа. Реальная картина жизни — и, главное, питания — русского человека сто лет назад пахнет не духами, а кислым хлебом, потом и дымом курной избы...

Знаете, в моей работе есть одна вещь, которая раздражает больше всего. Это человеческое нежелание верить в банальность зла. Людям почему-то физически больно признать, что чудовища умирают жалко, грязно и бессмысленно. Им нужен финал, достойный оперы Вагнера, или, на худой конец, шпионского триллера. Именно поэтому я снова и снова слышу этот вопрос, от которого у меня, честно говоря, уже начинается нервный тик: «А правда, что Гитлер сбежал в Аргентину?» Давайте начистоту. Я занимаюсь этим периодом полжизни...

Девятнадцать часов тридцать пять минут. Москва. Снег, если мне не изменяет память, был грязным и мокрым, как это часто бывает в декабре, когда история решает сделать крутой поворот. В этот момент над куполом Сенатского дворца Кремля начал ползти вниз красный флаг. Медленно, буднично, без траурных маршей и пушечных залпов. Через десять минут, в 19:45, на его месте уже развевался российский триколор. Всего десять минут. Ровно столько времени понадобилось, чтобы окончательно закрыть семидесятилетнюю главу под названием «Советский Союз»...