Разговоры с Собой Вслух

Декабрь в городе начался с мокрого снега и предпраздничной суеты, от которой у Натальи звенело в висках. Она торопилась с работы, стараясь успеть до темноты, — в её спальном районе фонари горели через один, и идти по нечищеным тротуарам было страшновато. Ей шёл сорок третий год, и она уже привыкла к этому размеренному, чуть усталому ритму жизни: работа старшим экономистом в солидной конторе, сын-первокурсник, живущий в общежитии, и тихая квартира, в которой по вечерам было слышно, как тикают на кухне часы...

На антресолях, в коробке из-под зимних ботинок, жил пазл. Не просто пазл, а монстр на пять тысяч деталей. «Венецианский канал», подарок коллег на юбилей. Я хвасталась им: «Вот выйду на пенсию, соберу!» Шутка, которая перестала быть смешной, когда пенсия действительно наступила. И коробка с пазлом переехала с антресолей на видное место в гостиную, как немой укор. Каждое утро я просыпалась и видела её. Она говорила: «Ты обещала. Ты должна. Теперь у тебя есть время». Я ненавидела эту коробку. Но однажды, в порыве, я её вскрыла...

Март встретил Алису жгучим ветром и чувством, что жизнь вот-вот должна начаться. Настоящая. В свои тридцать пять она, наконец, достигла того самого баланса: любимая работа главного редактора в небольшом, но уважаемом городском издании, уютная собственная двушка в центре, круг друзей, которые ценят её ум и остроумие. Она была уверена в себе, как хорошо отлаженный механизм. Одиночество её не пугало, оно было осознанным выбором после череды невнятных отношений. «Мне нужен партнёр, а не проект для переделки», — говорила она подругам...

Это началось не с романтики, а с жуткой, леденящей практичности. Пандемия. Первая волна. Полки, пустеющие на глазах. Люди с тележками, в которых грудами лежали гречка, сахар, туалетная бумага. Я стояла у прилавка с консервами, и у меня дрожали руки. Не от страха вируса. От страха этой всеобщей, животной паники, которая висела в воздухе гуще микробов. Нужно было взять что-то. Что-то сытное, с долгим сроком хранения. Рука сама потянулась к знакомой сине-белой банке «Говядина тушёная». И в этот момент я её услышала...

Октябрь 2025 года выдался промозглым. Лина стояла у окна своей новенькой однушки, в которой пахло ещё свежей краской и надеждой, и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Шесть лет. Шесть лет они с Сергеем копили, живя в его старой комнате у его матери, Галины Семёновны. Шесть лет терпели. И вот он — финиш. Их собственные стены. Их царство. Последняя коробка с книгами была распакована вчера. Завтра они повесят шторы, те самые, что Лина выбрала, не оглядываясь на вкус «старших». Она вдыхала запах...