Путешествия со смыслом

Цена нового тягача КАМАЗ К5 сегодня перевалила за 11 миллионов рублей. Хороший бульдозер уровня Komatsu или тяжелый «китаец» Shantui тянет на все 25 миллионов. В Москве за эти деньги можно купить отличную «двушку» в спальном районе или две студии под сдачу. Однако, в Арктике это железо, которое медленно врастает в лед. На якутских и чукотских зимниках такие «памятники» брошенным миллионам встречаются часто. Я спросил мужиков на базе в Анадыре: — Неужели не жалко? Это ж целое состояние ржавеет! Ответ был коротким и жестким: — Лёх, привезти его домой стоит дороже, чем его стоимость сейчас...

Вода дороже бензина Мы едем пятые сутки по зимнику. За бортом -47°C. Печка жарит на полную. Потеешь моментально, потом ныряешь обратно в тепло. Влажные салфетки помогают отчасти. А постирать? Забудьте. В Арктике жидкой воды нет. Все реки промерзли до дна. Вокруг только лёд и бетонный снег. Чтобы постирать один комплект белья, нужно минимум пять литров воды. Для этого надо набить снегом огромный бак и топить его на горелке час. Снег при таянии катастрофически уменьшается. А чтобы растопить его - нужно сжечь солярку или газ...

Смотрю фамилии - и понимаю: пока одни роды кочевали по всей империи, эти люди 400 лет жили в одной точке. Русское Устье Старинное поселение на Индигирке, в Якутии. Там столетиями живут люди с одними и теми же фамилиями. Они «законсервировались» во времени. В переписных книгах XVII века - всего несколько десятков дворов. Поэтому фамилии там сохранялись необычно устойчиво. О том, как мы доехали до этого труднодоступного поселка и его истории я рассказал здесь. Там разобраны документы и версии происхождения первых поселенцев...

Сделали остановку в Тынде. И вдруг Саня - мой товарищ, с которым проехали уже пол-Арктики - замирает у странного экспоната на улице. Огромная, ржавая, облезлая труба на ножках. — Смотри, - говорит. — Мой дом. Я решил, что он шутит. — В смысле? Это же цистерна или бытовка. — Это ЦУБ-2М. Цилиндрический унифицированный блок. Я в таком вырос, - сказал он спокойно. - Не в этом конкретно, но в точно таком же. Нас было четверо: я, сестра и родители. Я посмотрел на эту железную банку. 9 метров в длину, меньше 3 в ширину...

Когда я увидел свежее фото с трассы Dalton Highway на Аляске - чуть телефон из рук не выронил. Дорога ровная. Колышки-ограничители стоят. Знаки стоят как положено - через каждые 500 метров. В комментариях мне вечно прилетает: "Вот американцы умеют!". Я решил не спорить, а всерьёз докопаться до самой сути. Нашел контакт инженера, который строил дороги на Аляске, и запросил схемы. И знаете что? То, что я раскопал, мне самому мозг взорвало. Звонок "другу" (вернее, Майклу) Сижу я в друзей в Усть-Нере, отогреваюсь чаем после 600 км "стиральной доски"...

В России владельцы таких машин живут в Сити и работают 24/7. В Абхазии этот Мерс стоит у сарая без крыши, а его хозяин играет в нарды в разгар вторника. В моем родном городе за такую машину пришлось бы продать пару квартир, а здесь она пылилась рядом с кучей кирпичей. Этот контраст сносит крышу в первые же 15 минут. Роскошные японские и немецкие внедорожники, припаркованные на фоне тотальной разрухи. Как страна, где официально «работы нет», превратилась в автосалон люксовых иномарок среди декораций постапокалипсиса? Я решил спросить у местных...

В СССР существовало два параллельных мира. В одном - в моем родном Куйбышеве - я и моя семья годами привыкали к очередям и синим курам на прилавках. В другом - в Ташкенте - тетка набивала чемоданы индийскими джинсами и французскими духами, чтобы везти их нам как подарки из сказки. — Леша, тут совсем другая жизнь, - рассказывала она, распаковывая свертки, пахнущие восточными специями и хорошим парфюмом. — Тут настоящий рог изобилия. От друзей я слышал такие же истории. Одна знакомая рассказывала,...

Я приехал в Русское Устье спустя четверть века, чтобы увидеть финал этой истории, а нашел нечто иное - людей, которые живут «на ощупь ума». Почему здесь до сих пор чтят законы времен Ивана Грозного и за что на самом деле судили обычную дворнягу? В 1998 году автор очерка о поселке Татьяна Браткова была уверена, что через 10–15 лет этот поселок исчезнет, одичает и будет окончательно поглощен тундрой. Я читал очерк, сидя в джипе на берегу той самой Индигирки. И понимал: Арктика снова всех переиграла...

Помню, как дядя вернулся из командировки в Ташкент в 1986 году. Выложил на стол вяленую дыню, горсть кишмиша и сказал: «У нас талоны, а там, похоже, коммунизм уже построили». Долгое время я жил с чувством несправедливости. Казалось, что наша щедрость к соседям оборачивается пустыми полками у нас дома. На днях мне на глаза попались рассекреченные отчеты Госкомстата и расчеты плановиков тех лет. Я открыл папку, чтобы подтвердить свои детские обиды, но цифры показали картину куда сложнее простых эмоций...

Вы когда-нибудь пробовали читать летописи вслух? «Понеже», «ибо», «токмо»… Иногда кажется, что это язык из другой вселенной. Я тоже так считал. Пока не заглушил мотор джипа в Русском Устье - крошечном поселке на краю Якутии, у самого Ледовитого океана. Я вышел из машины, поздоровался с рыбаком и… завис. Я понимал отдельные слова, но общий смысл ускользал. Ощущение было фантастическое: будто передо мной стоит не современник в пуховике, а новгородец времен Ивана Грозного, который каким-то чудом оказался в XXI веке...

До этой поездки я был уверен: такое возможно только в фантастических фильмах. Но реальность оказалась круче. Мы пробились через зимники Якутии и нашли этот «затерянный мир», чтобы показать вам. Добро пожаловать в Русское Устье. Точку на карте, где русские люди остались такими, какими были их предки в XVII веке. Добраться сюда - уже подвиг, который делит жизнь на «до» и «после». Летом - по воде, и то, если крутая Индигирка позволит. Зимой - только по льду, по одному из самых опасных в Якутии зимников Индигирка...

Саша задумался и, улыбаясь, пошутил в ответ: — А я без понятия. Да и зачем мне это знать? В этот момент я понял, что здесь, на самой северной точке Евразии, время течет совсем не так, как у нас. Александр - метеоролог на мысе Челюскин. Здесь, похоже, заканчиваются дороги, карты и, кажется, привычная жизнь. Я привык мерить жизнь дедлайнами и пятницами. А у него эти настройки сбиты напрочь. За ненадобностью. Кстати, за эту жизнь «вне календаря» Александр получает отнюдь не северные миллионы. Отдельно...