Алиса Беляева | Рассказы

Мать вынесла на крыльцо два чемодана и села на верхнюю ступеньку. – Всё, Матвей. Устала я. Печка дров просит, огород рук просит, а рук у меня уже нет. Я шёл от ульев с дымарём, он ещё курился воском и палёной травой. Утро стояло тёплое, пчёлы за спиной гудели ровно. – Куда собралась-то? – К Люде, в город. Она сколько лет зовёт. Я поставил дымарь на ступеньку. Спорить было не о чем. Руки у матери и вправду стали не те, я это каждую осень видел, как она всё дольше возится над одной грядкой. – А дом? – Дом стоять будет...

– А золото тут находят? – спросил парень из задних рядов, тот самый, что весь маршрут не отрывался от телефона. Я это слышу от каждой второй группы. Пятнадцать лет слышу. – Находят, – говорю. – Только не мы с вами. Находят археологи, по лицензии, кисточкой. А что под ногами блеснёт, то по закону государево. Не твоё и не моё. Парень хмыкнул, но телефон убрал. Хоть на минуту, а слушает. Меня зовут Руслан. Вожу туристов по Тамани пятнадцать лет. Фанагория, Гермонасса, раскопы, белый музей на холме с нелепыми колоннами...

Я стоял на берегу Шексны и смотрел, как кран заводит пролёт на опору. Конец октября, ветер с воды, руки в карманах. Пахло стылой водой и соляркой. Пролёт шёл вниз медленно, по сантиметру, а я считал про себя, по привычке. Телефон зазвонил. Мама. – Лёш, ты не занят? – На объекте, мам. Мост через реку ведём. – А, работай, работай. Я на минутку. Ты на ноябрьские приедешь? Я сказал, что постараюсь. Я всегда говорил «постараюсь». Она всегда отвечала: «Ну постарайся, сынок». От Череповца до Вологды два часа...

Зинаида Павловна достала из жестяной коробки жёлтую молнию и приложила к детской куртке. Куртка была дорогая. Ткань мембранная, утеплитель приличный, подкладка из флиса. А молния – копеечная, без единой буквы на бегунке. Я стояла рядом и не понимала, что она делает. Мне было двадцать два. Я пришла в ателье «Силуэт» весной, после колледжа, с дипломом и полной уверенностью, что знаю, как правильно. Две комнаты на первом этаже пятиэтажки. Линолеум в коридоре, фанерная дверь с табличкой. Оверлок, который заводился с третьего раза...

Звонок пришёл в шесть утра. Незнакомый номер. – Куликова Вера Сергеевна ваша мать? Скорая помощь. Я стояла в съёмной квартире, босиком на холодном линолеуме. Маша спала под двумя одеялами. – Что с ней? – Давление. Она отказалась от госпитализации. Конечно отказалась. Мама лечилась чаем и верой в то, что стены лечат лучше врачей. Оставила Машу у подруги Тани. Таня открыла дверь заспанная, увидела моё лицо и не спросила зачем. В электричке я считала. Не остановки – деньги. Билет восемьсот двадцать...

Олег принёс домой визитку в пятницу вечером. Положил на кухонный стол, рядом с солонкой. – Нашёл Тимофею репетитора по математике. Я мыла сковородку после ужина. Визитка лежала ровно, будто он заранее отрепетировал, как её класть. Белый картон, строгий шрифт. «Воронов К.А. Репетитор. Математика. Подготовка к ОГЭ/ЕГЭ». – У Тимофея тройки, Олег. Не двойки. Можно найти кого-нибудь за восемьсот рублей. – Дешёвый репетитор – выброшенные деньги. Этот – профессионал. Коллега порекомендовал. – Какой коллега? – Из автосалона...

В марте я нашла за батареей синий носок. Маленький, с резинкой в рубчик, размера на двадцать восьмой. Достала его шваброй, повертела в руках. – Андрей, это что? Он глянул из коридора, не останавливаясь. – Сантехник приходил с пацаном, помнишь? Наверное, его. Я кивнула и бросила носок в пакет с тряпками. Логично. Сантехник был в октябре, чинил вентиль. И правда с ребёнком, мальчик сидел в прихожей, играл в телефон. Пять месяцев носок лежал за батареей, и я его не видела. Значит, и не надо было видеть...

Тамара позвонила в половине десятого вечера, а я уже легла. – Верочка, у Лёши твоего машина новая? – Какая машина. У него кредит за старую не закрыт. – Ну, значит, не его. Просто стоит чёрная, большая, номера московские. И он из неё вышел. С девушкой не с Мариной. Я не стала спрашивать, откуда Тамара знает, что не с Мариной. Тамара сидит на лавочке у подъезда каждый вечер с мая по октябрь. Она знает всех, кто заходит и выходит, кто что несёт в пакете, кто возвращается трезвый, а кто нет. – Тамар, мне всё равно...

Дима разложил чеки на кухонном столе, как раскладывают пасьянс. Аптека, продукты, бензин, перевод тёте Вале, коммуналка за бабушкину квартиру. Май. Июнь. Июль. Три стопки, три месяца. Я мыла посуду после ужина. Полина делала уроки в комнате, Кирюша уже спал. Обычный вечер, среда. – Марин, подойди. Он не повышал голоса. Дима вообще редко повышает. Он инженер, он привык работать с допусками: отклонение в полмиллиметра – брак. Голос ровный, палец ведёт по столбику цифр на листке в клетку. – Тридцать четыре...

Лиля впервые осталась у меня ночевать в марте. Артём привёз её после какого-то корпоратива. Позвонил с порога: мам, мы заедем, Лиля устала, на такси через весь город жалко. Я сказала: конечно. Застелила диван в комнате, выложила чистое полотенце, поставила стакан воды на тумбочку. Лиля вошла тихо, в чужих тапочках, с мокрыми от дождя волосами. Пахло от неё сладко, каким-то цветочным, густым. Она улыбнулась и сказала: «Надежда Петровна, спасибо вам огромное». И улыбка у неё была такая, что хотелось положить ей ещё одну подушку...

Лида приехала с чемоданом в четверг. Без звонка. Я открыла дверь и увидела за ней Марата с двумя пакетами из «Пятёрочки». Он улыбался так, как улыбаются люди, которые уже всё решили. – Мам, мы ненадолго, – сказала Лида. – Пока ремонт. Месяц, может, полтора. Я посторонилась. Что я могла сказать? Дочь. Единственная. Сорок лет назад я держала её на руках и думала: вот, теперь я не одна. Теперь навсегда не одна. Марат занёс чемодан в комнату, которую я двадцать лет называла кабинетом. Там стоял мой письменный стол, лампа с зелёным абажуром и этажерка с книгами...

Пятого мая я зашла в приложение, как обычно, после смены. Нажала «оплатить», двенадцать тысяч сто сорок, подтвердила. Поставила галочку в папке карандашом. Четырнадцатая. Папку я держала в нижнем ящике, под коробкой с нитками. Обычная картонная, на резинке, списанная с работы. В ней распечатка графика платежей. Не моих. Кирилла и Алины. Они взяли кредит два года назад, на ремонт и мебель. И они до сих пор были уверены, что платят его сами. Я не собиралась так долго. Сначала Кирилл попросил занять, один раз, тяжёлый месяц, Алина вот-вот в декрет...