Маяк для солнца. Светлана Прусская

Великое молчание Горе. Пустое сердце и голова. Что же не так получилось, скажи, не мучай? Были пророчества, чудо, надежда, случай.

Камень и каменные сердца Стоял высокий дом – красивей нету, В мороз спасал от вьюг, от зноя летом. В углу приткнулся камень неказист.

Обычная Марселла горюет на старом диване. Горюет бездонно, горюет красиво. Ей уши рекламой давно прожужжали:

Поменялись В доме моём – засыпаны шторы снегом. В доме моём – свеча против солнца светит. В доме давно паутиной расшиты пледы.

Весомое Ты знаешь, синяя птица Для каждого – своей статью. Кому-то она синица,

Зимний подарок (Для ***) Расцветают цветы голубые в январскую стужу, Белых бабочек хлопья порхают то вверх, то зигзагом,

Бракованные Мы слишком тяжелы для лёгкой жизни. Сложны и нестандартны – для типичной. И ровные предметы с укоризной

Ложатся строчки... это путь. Извилистый и закорючный. Как жить со мною несподручно, Так в мире мне не продохнуть.

Истинная В раю, средь тишины и света, Средь тысяч жизней, мест и лет Он проверял: ты – дышишь где-то

Время Сегодня время перебрать надежды, Сегодня время вспомнить всех, кто близок. Обиды и печаль оставить в прежней,

Знаешь – молчи!   — Стреляй! Вон, вон он! — Да куды ж!.. Чёрт!.. Петляет, зараза... Две коренастые фигуры тяжело бежали по снегу, дыхание и ругань вырывались клубами пара из-под меховых капюшонов. Скалы мрачно наблюдали, как фигуры снова вскинули ружья – и снова чертыхнулись, ошарашенно осев на снег. Ещё одна фигура, почти голая, согнутая от холода и страха, метнулась прямо к ним и хрипло каркнула: — Лучше убейте. Я там больше не могу. Пограничные столбы гудели наконец пущенным током, стволы елей звенели от мороза...

Покормим уток? Плыли утки ровным строем. Мы задумали считать: Сколько крыльев над водою? Раз, два, три... четыре...  пять! Пять не может быть, простите: Нужно каждой два крыла! Утки, воду не месите, Закружилась голова!...