Секреты обычных людей

Он сказал это в пятницу вечером. Я как раз достала из духовки курицу — она подрумянилась красиво, с корочкой, я ещё подумала, что надо запомнить время. Сорок минут при ста восьмидесяти. Потом поставила противень на решётку, обернулась — и увидела его лицо...

Я варила борщ, когда Сергей вошёл на кухню и сел за стол. Не снимая куртки. Это была первая странность — он всегда вешал куртку в прихожей, и я ждала щелчка вешалки, как ждут звонка будильника: привычно, не думая...

Муж дал мне телефон в воскресенье утром, когда сам уже не мог ничего заказать — руки по локоть в тесте, лепил пельмени с Артёмкой. Сыну три года, он серьёзно относится к этому делу: надувает щёки, прижимает края ладошкой, оставляет на каждом пельмене отпечаток большого пальца...

Я собрала сумку в пятницу вечером — аккуратно, не торопясь. Положила тёплые носки, таблетки от давления, которые мама всегда забывает купить сама, баночку мёда с нашей дачи и халат в клетку, который она просила привезти ещё с августа...

Дверь он открыл своим ключом — тихо, на выдохе, как будто квартира могла услышать. Прислушался. Тишина. Галочкины туфли не стояли у порога. Её сумка — большая, кожаная, которую она называла «рабочей лошадью», — не висела на крючке в прихожей...

Меня зовут Вера. Мне тридцать восемь лет, и я хорошо помню, как Галина Петровна стояла посреди моей кухни — руки в боки, голова чуть запрокинута — и смеялась. По-настоящему смеялась, не пряча ни торжества, ни презрения...

Я поставила сумку на банкетку в прихожей и сразу почувствовала запах. Не тот, что бывает в домах, где давно не проветривают, — затхлый, привычный, почти домашний. Другой. Что-то сладковатое и одновременно горькое, как будто кто-то долго варил травы, которые не предназначены для кухни...

Я стояла перед зеркалом в примерочной — синий, в белый горошек, с завязками на боку. Только что поняла, что он мне идёт. Что живот после двух родов можно спрятать драпировкой, и что я в целом ещё ничего...

Я лежала и слушала, как за стеной просыпается дом. Трубы гудели — значит, кто-то выше включил воду. Потом хлопнула дверь на площадке, и каблуки простучали вниз по лестнице. Чужая жизнь шла своим ходом, а я никуда не спешила: будильник был поставлен на восемь, до него оставалось ещё сорок минут...

Суп Юлия варила с утра. Сначала — бульон. Куриная грудка, луковица в шелухе, лавровый лист. Потом картошка, морковь, вермишель-паутинка, которую Серёжа любил с детства, ещё с маминого стола. Она помнила это...

Я уезжала в шесть утра. Такси уже гудело под окном, сумка стояла у двери, и я металась по квартире — зарядку взяла? Ключи от офиса? Папку с договорами? — и в какой-то момент поняла, что забыла сказать Антону про Серёжу...

Кефир я поставила на полку уже автоматически — мысли были совсем не здесь. Две пачки творога, пакет гречки, хлеб. Корзинка оттягивала руку, а я стояла посреди молочного отдела и смотрела в никуда. Телефон в кармане жужжал второй раз за пять минут...