Байки у костра

Глухая сибирская ночь, скрип снега и внезапные жуткие крики, раздавшиеся из дома одинокой старушки на окраине деревни. Соседи, разбуденные оглушительным лаем собак, выскочили на улицу, хватая ружья и вилы. Трое мужчин, в панике вылетевшие из дома бабушки, кричали, что внутри живёт настоящий демон. За ними по улице мчалась огромная чёрная тень, от одного вида которой перехватывало дыхание. Ещё вчера этот “демон” спал у печки, согревал старушку зимой и казался обычным преданным псом по кличке Волчок...

Эйдан Броуди, бывший журналист, давно выбрал жизнь вдали от шумных городов. Его маленькая хижина в горах Ади Рандаг стала для него тихим убежищем, местом, где слова рождались среди запаха хвои и звона ледяных ручьёв. Но ранним утром, когда он, полусонный, вышел вдохнуть свежий воздух, путь ему преградило нечто, к чему невозможно подготовиться. Прямо у порога стояла огромная чёрная медведица, её дыхание было тяжёлым, а шерсть блестела от росы. Обычно такие встречи заканчиваются трагически. Но в этот раз всё было иначе...

Я ехал по горной дороге солнечным утром, когда прямо перед машиной на асфальт выскочил олень. Я ударил по тормозам — автомобиль остановился в трёх метрах от него. Олень стоял посреди дороги и тяжело дышал. Его шерсть была мокрой от пота, глаза — полны усталости. Я сразу почувствовал: что-то не так. Я медленно вышел из машины и подошёл ближе. В этот момент у меня буквально похолодело внутри: на шее у оленя, как ошейник, сидела автомобильная шина. Огромные ветвистые рога, красивое животное — и эта чёрная, чужеродная штука, глубоко врезавшаяся в шею...

Я шёл по глухой лесной тропе, не ожидая ничего, кроме привычного шелеста сосен. Но в какой‑то момент тишину рассёк резкий писк — и тёмный комок камнем рухнул с вершины огромной кроны прямо мне в ладони. Я инстинктивно подставил руки и поймал малыша прежде, чем он ударился о землю. В пальцах дрожал крохотный белоголовый орлёнок — слеповатый, голодный, отчаянно зовущий мать. И чем внимательнее я смотрел на его состояние и на пустое гнездо над собой, тем яснее понимал: это падение не было случайностью...

В тот утренний час больница дышала привычной будничной суетой — пока коридоры не разорвал резкий крик и топот десятков ног. Я поднял голову от карты пациента и даже не сразу поверил собственным глазам. Посреди холла стоял огромный белый тигр. Точнее — тигрица. В пасти у неё аккуратно, почти трепетно лежал крошечный белый тигрёнок. Люди метались, прятались, закрывали двери, но сам хищник оставался неподвижным, будто высматривал единственного, кто сможет понять, зачем он пришёл. Когда ворвались полицейские с оружием, воздух натянулся, как струна...

Смерть шла по саванне тихо — в виде тонкой браконьерской проволоки, врезавшейся в плоть короля зверей. Для такого хищника исход почти всегда один: мучительная гибель в одиночестве. Но в то утро молодому рейнджеру по имени Маркус попался странный след: алые капли крови на золотистой траве Серенгети. Он знал, что должен вызвать подкрепление… но какое-то внутреннее чувство подсказало — времени нет. За кустом акации его ждал не просто раненый лев, а выбор, который навсегда изменит жизнь самого Маркуса, работу всего заповедника и представления людей о «беспощадных хищниках»...

Первый свет рассвета только коснулся пляжа Марборо в Новой Зеландии, когда местные жители заметили странную картину. На влажном песке неподвижно лежала гигантская косатка. Её чёрно-белое тело блестело на солнце, но в этом блеске не было ничего радостного — животное медленно погибало. Слухи моментально разлетелись по небольшому прибрежному городку. Люди спешили к берегу, ещё не до конца веря, что такое вообще возможно: живая косатка, выброшенная на сушу, почти у их домов. Ещё вчера здесь, у самого берега, косатки грациозно охотились, вызывая восторг у туристов и детей...

Я патрулировал территорию национального парка и уже собирался возвращаться на базу. Обычный жаркий день в саванне подходил к концу, красная пыль тянулась за джипом, солнце клонилось к горизонту. И вдруг прямо передо мной на дорогу выскочил маленький львёнок. Я вжал педаль тормоза в пол, машину повело боком, колёса заскользили по пыли — джип остановился буквально в паре шагов от крошечного комка шерсти. Львёнок стоял посреди дороги и жалобно мяукал, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде было такое отчаяние, что сразу стало ясно — это не обычное любопытство...

Представьте зуд, который нельзя унять. Не на минуту, не на час — а на долгие дни, пока вокруг только солёная вода и бесконечная глубина. Гигантский кит продолжает путь, как и положено властелину океана, но его кожа превращается в живой ковёр: тысячи непрошенных пассажиров цепляются, кусают, раздражают, делают каждое движение тяжелее. Он не может просто поднять «руку» и почесаться. Он может лишь терпеть. И ждать, когда в этом большом мире найдётся кто-то, кто увидит его беду и решит вмешаться. И однажды...

Есть ощущение, будто мир иногда подаёт знаки — тихо, без слов. Просто вдруг меняется движение воды, и привычный пляж становится сценой, где решается чья-то жизнь. В Бразилии обычная утренняя прогулка по берегу началась с тревожной детали: вдалеке дельфины вели себя странно, будто сбивались, метались и не могли найти правильное направление. А чуть позже людей ждало ещё одно испытание — уже у Рио-де-Жанейро, где на песке лежал гигант, слишком неподвижный для живого. И только едва заметное шевеление плавника не дало всем разойтись, решив, что поздно...

Тихий туманный океан, раннее утро у побережья Калифорнии. Небольшая исследовательская лодка идёт по своим обычным координатам, команда фиксирует миграцию горбатых китов. Всё спокойно — пока в нескольких метрах от борта вдруг не взмывает огромный хвост. Кит с силой ударяет по воде так близко, что брызги взлетают выше мачты. Приборы тут же фиксируют странный сигнал, не похожий ни на привычные песни, ни на обычные звуки общения. Опытные биологи цепенеют: такое поведение для горбатых китов крайне нетипично...

Артур привык к морю — к его ровному дыханию, к внезапным порывам ветра, к тишине, в которой слышно, как работает мотор. Он шёл своим курсом, когда у самого борта показалась крупная афалина. Но это было не то знакомое, почти весёлое сопровождение, когда дельфины играют с волнами. Самка кружила на месте, била хвостом по воде и свистела так резко и скрипуче, что у Артура по спине пробежал холодок. Сигнал бедствия — вот что это было. И где-то рядом, в пятне водорослей, в воде мелькнуло что-то маленькое, отчаянно бьющееся, будто сама стихия держала его за горло...