Баечка

Собрались как-то мужики кучно за гаражами и от безделья стали в меткости соревноваться. Поставили на пень бутылку из-под пивного напитка, посымали ремешки подпоясные и давай вроде как из пращи в нее каменья метать. Прицельность то у всех бестолковая. Почитай за три часа кряду никто не поразил мишень. Все мазилово выходило какое-то. Тут Семен Куча — танкист отставной в сержантском звании — не выдержал нервенного напрягу, да как завопит: — Ёу! … тская колбасень мне в зад! Да что же это за посудина...

Впервые за территорию части Лёвка выбрался через две недели службы. Солдатиков из новобранцев периодически привлекали к различным работам в городе. В частности, народ из учебки отправляли на конфетную фабрику, откуда ребята привозили полные карманы леденцов, а кто-то, поговаривали, даже умудрился утащить жбан спиртовой эссенции. Новобранцев из карантина возили на склад. Да не простой. Это был военный офицерский склад, причем явно не для простых офицеров. И чего тут только не было! Лёвка бродил по огромному ангару, разинув рот от удивления...

В большой брезентовой палатке было влажно и пахло дымом. Посредине стояли обычные железные буржуйки, которые топили ночью пара дневальных. Новобранцы разобрали койки, рассыпавшись по группам. В основном были москвичи, свердловские и питерцы. Лёвка, будучи питерским, сразу отметил некоторый снобизм москвичей и откровенно гопницкий характер свердловских. В палатку вошёл коротышка с лицом лягушонка, но с красной лычкой на погонах и сразу заявил: — Так! Сейчас по-очереди на стрижку, остальные пришивают погоны, петлицы, шевроны и пуговицы...

Три китайских пуговицы принадлежали монаху Шаолиньского монастыря Люю Ченгу и были пришиты к парадной рубашке из красного шёлку. Звали их — Ляо Чжан, Ляо Суй и Ляо Поднебесный. Последний именовался так по причине занимаемого места. Он был пришит на самом верху. Но все пуговицы считали себя равными друг другу, а Поднебесного называли так просто в шутку. На самом деле его имя было Ляо Чин и он считался гораздо скромнее всех остальных. Рубаха со дня изготовления безвылазно висела в тёмном шкафу, так...

Когда исключительно все деревья в округе стали желто-красно-бурой расцветки, Сашок таки сподобился наконец-то вытащить с антресолей удочки, рюкзак и прочие рыбацкие принадлежности и отправиться на лесное озеро. Благо в тот день светило солнце, посвистывали кое-где пернатые, и, в общем-то, в природе ощущалась вполне себе такая радостная атмосфера. Да и на озере тож не было всяких посторонних личностей. Чтобы, значит, не нарушать текущего Сашкиного уединения. На берегу валялись останки трапезы и прочий мусор от предыдущих рыбаков, туристов и просто пьяниц...

Как-то раз снарядился Сашок на рыбалку. Чтоб, значит, рыбки свежей полопать, ну и заодно моцион полезный для тела и души устроить одновременно. Снасти еще с вечера заготовил, крюки наточил, поводков навязал, каши наварил тож, да вот еще обмундирование нужное выволок с антресолей. С тем и заснул. И привиделся ему, стал быть, сон. Вроде как сидит он уже на бережке, рыбку удит неспешно, от комариков отмахивается. Поплавки застыли по стойке “вольно”, всем своим видом показывая, что не клюет. На воде ни щербинки, полнейший штиль...

Когда Лёвке было три года, то кто-то из ребят постарше взялся покатать его на мопеде. Лёвке досталось место спереди. Самое прелюбопытно-интересное: можно было смотреть вперёд по ходу движения на разбегавшихся в панике куриц, шипящих кошек и грозящихся вениками старушек. А ещё во всей полноте ощущать упругие струи воздуха, несущиеся на встречу, отчего внутри Лёвки всё прямо таки кипело восторгом и вырывалось наружу в виде невнятных, но счастливых воплей. Накатавшись и наоравшись вдоволь, Лёвка с благоговением взирал на железного коня...

Прискакали как-то хлопцы ко двору султана Баши-Самбалабея-Шестнадцатого и давай сапожищами ломиться в ворота золотого изготовления. Ну… как бы это… дело такое… Короче, султана дома не оказалось, так его старший визирь высунулся: — Э-э-э! Шайтан вас дери! Чего шумите, а? — Ага! — хором воскликнули хлопцы, чубы прилаживая и улыбаясь хитро, — Даров, бабай нерусский! Хде батько ваш? — Вай, да! Не батько, а Великий Султан, да продлит Аллах его годы. — Один чорт! Куды он на этот раз свалил? Визирь отчего-то...

Поехали как-то Ли Пень и Син Цин на телеге в город за чернилами. Зима на носу, а вирши писать нечем. Зимой-то поди высунь нос на двор. Тут же и примерзнет к чему-нибудь соплями. Вот и решили заранее, значит, запастись. Едут, в носах ковыряются, да на небо поглядывают. А там орел в вышине парит, глазом косит враждебно. Тут брат Ли Пень и говорит: — Как ты думаешь, брат Син, высоко ли этот орел летает? — Думаю, высоко. — А как ты считаешь, ежели он нагадить на нас захочет, попадет ли? — Нууу… эта… Если конечно сильно постарается, то наверное попадет...

Однажды собрались мужики на Первомай. Шары накачали, гвоздик бумажных понакручивали, каждому мужику — красный бант на грудь. Присели. Надулись квасу и никуда не пошли. Квас не пустил. * * * * * * * * * * * * * * * * * Ехали как-то два мужика на телеге и лениво переругивались. Потому как — жара. — Ты, Петро, лох деревенский. — А ты чё, городской что ли? — Да не-е-е, я тоже деревенский, но я не лох. — Почему? — Дак вот, значит, не лох и всё! На-ко зуботычину вдогонку. Подрались слегка. Жарко было. * * * * * * * * * * * * * * * * * Мужики затеяли брагу...

Однажды мужики решили поработать в выходной день. Чтобы отличиться, значит, да чтоб председатель отстал. Сил накопили, в спецовки нарядились и притопали дружно к дому бригадира. А того и нет нигде. Покурили немного. Потом ещё покурили немного. Плюнули и по домам разошлись. Ан, не там искали бригадира. Запамятовали, что сегодня понедельник. * * * * * * * * * * * * * * * * * Как-то Сашок увлёкся на работе и прямо вот без обеда махал кувалдочкой. Даже взмок слегка. А на лице — счастье неземное. Потому как халтурка подвалила знатная...

Жили-были три богатыря не мелких и была у них одна на всех дубинка. Охраняли мужики никому неведомый сундук, в котором по приданию хранилось Чудо-чудное, цены бесценной и красоты невиданной. И вот как-то сидят богатыри на лавке у плетня и в зубах поленьями после завтрака ковыряются. А самый младший из них и говорит: — Э-э-э… Типа, а чё это мы всё охраняем да охраняем этот чёртов ящик, а сами как дурни даже не посмотрели ни разу, чё там? Старшой ему отвечает: — Цыц, салага! А то ты не знаешь, что человекам нельзя туда нос совать...