Керины сказки

«Буханка» «скорой» вгрызалась треснутыми фарами в новогоднюю ночь, то прыгая на ухабах, то зарываясь колёсами в подтаявший грунт и выбрасывая из-под колёс комья размокшей грязи, будто кот, старающийся побыстрее закопать нагаженное. Разбуженные рёвом ели злобно отвечали машине хлёсткими пощёчинами по лобовому стеклу, отчего водитель Горемычный морщился будто от боли: за 30 лет стажа он вошёл с ней в симбиоз – они кряхтели и трещали одновременно. «Я не должен быть здесь…» - думал Сливко, уныло пересчитывая косые стрелки дождя, появляющиеся на стекле...

Клюквин любовался несущимися по снегу борзыми. Они грациозно летели, едва касаясь белоснежного наста, словно пущенные кем-то рыжие, чёрные и пятнистые стрелы. Надо признать, егеря на заимке своё дело знали – свора работала слаженно, выглядела эффектно. В собачьих движениях угадывался профессионализм, а в глазах – горе всему, на что есть охотничья лицензия. Восхитительное было бы зрелище, если бы не одно «но».  Целью борзых являлся сам Клюквин. Потому что Клюквин был зайцем.  Другой бы на его месте уже включил форсаж, хаотично петляя по перелеску...

- Я дома! Таксист Пряхин, выбив ирландским танцем остатки снежной жижи из подошв, зашёл в квартиру и с шумом закрыл дверь. - Привет! – отозвалась из своей комнаты дочь Пряхина, - Как смена? - Да как обычно в выходные. Полдороги выделываются, полдороги блюют в карман сиденья. - Ну пааааааап! - Извини. – Пряхин заглянул в комнату: дочь по-турецки сидела на диване и что-то набирала в ноутбуке, закусив пухлую губу. – У нас пожрать есть чо, Даш? - Слуууууушай. У меня колок завтра, сижу впитываю с утра,...

В начале двухтысячных довелось мне снимать квартиру. В одной из типичных таких девятиэтажек-«столбиков» - строений белого колеру и с пучком трещин, которому бы позавидовало устье Волги. Полгода я нежился в квартире один, выбив пять грехов из семи возможных. Но потом расцвёл кухонный кактус. Сначала он мне нравился. Если бы я был дворянином, он был бы на моём фамильном гербе. Как символ того, что я почти не пью и болезненно реагирую на излишнее любопытство к своей персоне. Но однажды этот брутальный ёж кинул вверх зелёную стрелку ростка, который завершился чем-то ромашкообразным цвета фукси...

- Котик! Вон! Вон, в окне! Беееедненький! Какая-то девочка из разноцветной кляксы зевак, расплывшейся по двору, затыкала пальчиком в окно шестого этажа полыхающего дома. Там, снося мохнатым боком стаканы с засохшей рассадой, метался по подоконнику здоровенный рыжий котяра, требуя от ненавистного человечества его немедленно спасти. Но у этих двуногих подонков внизу были совершенно другие заботы: по асфальту расползались длинные змеи рукавов; по двум-трём лестницам карабкались ввысь рыцари-огнеборцы – к окошкам своих принцесс в виде пенсионерки Харитоновой и начинающего наркомана Соловейко...