29 подписчиков
Завершим анализ случая, опубликованного 11 января.
Первый вопрос: можно ли в данном случае диагностировать СПКЯ?
Мы знаем, что этот диагноз ставится по двум из трех критериев: гиперандрогения, ановуляция, изменения в результатах УЗИ или повышение АМГ. Каждый из критериев имеет свои нюансы. К примеру, опираться на данные УЗИ мы имеем право не ранее чем через 8 лет после менархе. В данном случае пациентке 20 лет, а менархе в 14 лет, значит использовать УЗИ как критерий диагностики СПКЯ можно будет только через два года.
Спорный вопрос, была ли здесь ановуляция. С одной стороны, цикл нерегулярный. С другой - менструации перестают приходить на фоне стрессовых событий. Так что ановуляция - скорее следствие, а первопричина - переключение KNDy-нейронов с выработки нейрокинина на выработку динорфина вследствие стресса. Такое переключение позволяет поддержать стрессовую реакцию стимуляцией выработки кортизола и катехоламинов в надпочечниках, но при этом не вырабатываются гонадолиберины, а значит не стимулируется гипоталамо-гипофизарно-яичниковая ось.
В итоге, имея подтвержденную гиперандрогению и перспективу через два года интерпретировать изменения на УЗИ как поликистозные, выносим в диагноз повышенный риск СПКЯ, но не сам синдром. А ответ на второй вопрос к случаю содержится в предыдущем абзаце.
1 минута
22 января