Двадцать седьмого февраля тысяча девятьсот двадцатого года берлинский полицейский вытащил из Ландвер-канала женщину без документов. Вода была ледяной. Февраль в Берлине — это не шутки. А она прыгнула с моста. Когда её доставили в госпиталь, врачи обнаружили странное. На её теле были шрамы. Много шрамов. На голове, на груди, на руках. Будто её когда-то то ли резали, то ли в неё стреляли. Она не говорила. Совсем. Её спрашивали — как вас зовут? Откуда вы? Есть ли родственники? Молчание. Только глаза — серые, усталые, будто видевшие что-то, о чём лучше не вспоминать. Через несколько дней её перевели...