АВТОРСКИЕ РАССКАЗЫ ОЛЬГИ ВЕРДИКТ

Галина Васильевна стояла у плиты и методично переворачивала румяные сырники. На кухне пахло ванилином и домашним уютом — тем самым, который она кропотливо создавала в этой просторной трехкомнатной квартире больше тридцати лет...

В квартире стояла густая, почти осязаемая тишина. Такая бывает только в помещениях, где давно никто не живет, или где человек остался один на один со своей бедой. Зинаида Петровна лежала на старом, продавленном диване, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой...

Вернувшись из санатория на день раньше, Нина Петровна застала на своей кухне чужую женщину. Ситуация, казалось бы, классическая, хоть в кино снимай, да только в жизни от таких поворотов обычно смеяться совсем не хочется...

— Не смей называть меня сестрой после того, что ты сотворила с отцом! — процедила сквозь зубы Катя, разглядывая шикарную родственницу, приехавшую из столицы. Маргарита стояла посреди тесной, выцветшей от времени прихожей, и казалась здесь абсолютно инородным телом...

Галина Петровна с самого утра хлопотала на кухне. На плите булькал наваристый борщ, в духовке румянились пирожки с капустой и мясом — любимые, максовы. Сын обещал заехать в кои-то веки не на бегу, а обстоятельно, поужинать, поговорить...

Жизнь Галины Васильевны всегда была похожа на длинный товарный поезд, который она тащила на себе. И грузом в этих вагонах были её муж Коля и двое сыновей — Пашка да Антошка. Ради своей семьи она была готова не просто горы свернуть, а в мелкую пыль их стереть...

Восемнадцать лет — странный возраст. Большинство моих ровесниц в это время думают о поступлении, свиданиях, новых нарядах и вечеринках до утра. В их жизнях главная драма — это не ответивший на сообщение парень или заваленный зачет...

Галина Петровна всегда считала себя женщиной рассудительной. Тридцать пять лет проработала старшей медсестрой в районной поликлинике — а там, сами понимаете, народ разный, ко всякому подход нужен. Мужа своего, Виктора, она схоронила рано, так что дочку Дашеньку поднимала одна...

Осень в том году выдалась на редкость промозглая. Дожди зарядили с самого начала октября, вымывая из города последние краски и нагоняя тоску. Валентина возвращалась со смены в супермаркете, где она работала старшим кассиром, и чувствовала, как с каждым шагом гудят уставшие ноги...

– Твой сын уже взрослый, у него, слава богу, руки-ноги на месте, пусть сам крутится, – Сергей даже не повернулся от телевизора, продолжая щелкать пультом, словно мы обсуждали не судьбу человека, а погоду на завтра...

Телефон на тумбочке звякнул коротко и противно, разрезая сонную тишину послеобеденного часа. Я даже не вздрогнула — привыкла уже за три дня в роддоме к любым звукам. На руках посапывала маленькая Полинка, смешно чмокая губами во сне...

Нотариус, грузный мужчина с одышкой, поправил очки и посмотрел на нас поверх толстой папки. В кабинете пахло пылью и дешёвым кофе, но мне казалось, что воздуха здесь просто нет. Напротив меня сидела тётя...