Алексей Мальцев, писатель

Собрав в кулак                остаток силы, сорвав             аплодисментов шквал, я в День России,             в День России стихи читал,              читал,                 читал...

Счастливый семьдесят шестой... Как хорошо мне было в той далекой жизни пионерской... Я был неопытный и дерзкий.

- Я в порядке, Ростислав Игоревич, честно признаться, сам не ожидал, - поднимаясь, начал оправдываться Глеб, прикидывая, как заведующий волочил его пятипудовую тушу на себе от стула, где он сидел до этого, до дивана, где оказался сейчас. — Извините, не ожидал, сами понимаете. - Ну, ну, не так резко вертикализуйся, - подойдя к Корнилову, заведующий положил руку ему на плечо, заглянув в глаза. - Я могу идти, Ростислав Игоревич? — поинтересовалась миниатюрная Олеся, снимая манжету с плеча Глеба. - Да,...

Кама вышла из берегов, затопив вокруг все, что можно. Мол, отныне расклад таков: не по мне "прокрустово ложе", потеку — куда захочу, вас, неопытных, не спросив я… Ну, а вы — от избытка чувств голосите, как от бессилья...

Закамск - один из районов Перми Кто варит подобное зелье, чтоб сразу клонило ко сну?… Закамск одевается в зелень, Закамск примеряет весну. Прохожий,             замедлись,                    постой-ка, ты вслушайся в этот галдёж… Закамск —          в оглушительных стройках, Закамск...

Третье — если выписать циркача не удастся (вполне реальная, почти осязаемая перспектива, ведь Корнилов — не царь и не бог в психиатрии, есть еще медицинские стандарты, которые никто не отменял), тогда выход оставался один — организовать побег из клиники. И здесь помощь Глеба циркачу просто неоценима! Четвертое — по возможности выяснить, каким образом Филимон собрался возвращаться к себе в девяносто пятый год. Доктора просто распирало — так хотелось это узнать. Таков план! Корнилов даже не включил магнитолу в своем «опеле» сегодня — чтоб музыка не отвлекала от мыслей...

Презентация книги Татьяны Соколовой "Золотой мальчик, золотая девочка" прошла чудесно. Доверительный разговор о творчестве, о планах, о литературной ситуации в городе, о судьбе России... Татьяна Федоровна приоткрыла завесу над тайной своего творчества...

«Потом, доктор, потом, не пори горячку! Не растекайся мыслью по древу! Вначале надо проверить догадку, пока она не растворилась, как дым в чердачном окне!» Он достал из-за пазухи блокнот, раскрыл перед зеркалом на первой попавшейся странице и взглянул на отражение. В следующее мгновение блокнот едва не полетел на пол. Почерк был ужасным, крючковатым, но... он читался! Еще как! Доктор почувствовал, как паркет прихожей уплывает у него из-под ног. Ему ли, врачу, не знать, как неразборчиво подчас пишут коллеги — словно курица подбитой лапой...

Мы с тобой в любви -                 не первоходки... Это не лукавство,                 не упрёк. От Калининграда до Чукотки - как Россию,                вдоль и поперёк истоптали всю,                исколесили... В суету нечаянных квартир кутаясь,                скулили от бессилья, потеряв её ориентир. Сердце размагнитилось?                 Едва ли! Тут скорее —                 прошлого грехи...

Это охранительное торможение, своего рода страховка! Но главное доктор не забыл! Прежде чем открыть ключом дверь, нашел в створе волосок, специально приклеенный там утром. Значит, в его отсутствие квартиру не вскрывали. На замке — никаких царапин, тоже неплохо. В центре прихожей — тапки, один на другом, как он и оставлял, шарф чуть свешивается с полки для головных уборов. Обстановка была родной, узнаваемой. В комнате насторожил слой пыли на телевизоре, кто-то явно провел пальцем. Казалось бы, вот...

Хватит ныть, воркуя беззаботно о меридианах с параллелями... Выходи-ка, Мальцев, на субботник - у тебя ж бородка - ...