Сюжет, который не отпускает

Осталось выяснить, в палате ли больная Увицкая. - Ее выписали сегодня, дочь только что забрала ее, - невозмутимо вынесла вердикт дежурная медсестра. - Что так рано? — слегка опешил Глеб, пытаясь вспомнить имя медсестры. — Насколько я помню, обмороки продолжались. - Похоронами надо заниматься, вы же в курсе, что у нее случилось. Поговорите с Антониной Борисовной, она сейчас как раз в ординаторской. С доктором Жаравиной разговаривать не хотелось, так как любая беседа, даже самая безобидная, сводилась к одному: чем занят сегодняшний вечер Глеба...

Выждав небольшую паузу, капитан не спеша продолжил: - Пару раз он, то есть, участковый, заставал другую картину. В прихожей его обычно Ванесса встречала. На вопрос, где супруг, отвечала, что у себя, предлагала надеть тапочки и указывала на дверь в комнату мужа. Участковый мужа в комнате не находил, сообщал об этом жене, та отвечала, что, вероятно, Яков Аронович ушел по делам и сейчас вернется. А пока можно чаю попить. Спустя какое-то время Увицкая улавливала какие-то звуки из комнаты супруга, говорила, что тот вернулся...

Новый ракурс, новый вид - бородатый индивид держит девочку за плечи, ничего не говорит.

Увидев конвульсии мужа, Ванесса Карловна потеряла сознание. Ее разбудил то ли стук в дверь, то ли звонок сотового. Она кое-как доковыляла до прихожей, и открыла дверь дочери Софье. Якову Ароновичу в тот момент было уже ничем не помочь. Стоп! Взявшись за ручку двери ординаторской, доктор чуть не ударился лбом о лакированный торец: не тот ли самый блокнот вчера в ресторане Каро-Кан вручил ему незнакомец, из-за которого погиб Яков Аронович?! Капитан оказался узкоплечим пшеничноусым очкариком, на котором...

Цветы поэтов к памятнику Пушкину – не фальшь, не имитация, не бзик… Ведь значит, что...

«Семья есть семья, док, тебе ли этого не знать! Особенно начинаешь ценить ее, когда безвозвратно утратишь, потеряешь в суете-маете… Кусаешь потом локти, коришь себя: куда смотрел?! Где раньше был?! Почему не рвался «из жил и сухожилий», стремясь уберечь то хрупкое, что объединяло и согревало. Просто был дурак-дураком. Сейчас согревать нечему, да и нечего… Все в прошлом.» Проходя мимо семейной пары, краем уха уловил, как мужчина уточнил у медсестры: «Скажите, это доктор Корнилов?» Ответа не расслышал, скорее всего, мужчина удостоился не более чем кивка головы...

Электрокар бесшумно укатил прочь, а Корнилов стоял еще какое-то время, не понимая, что делать с полиэтиленовым пакетом, странным образом оказавшимся в его руках. Потом кое-как засунул его за пазуху и побрел домой. Казалось, что все жители ближних домов в этот момент прильнули к своим окнам и внимательно за ним следят. Хотелось припустить бегом, но он подумал, что это будет выглядеть и глупо, и подозрительно. Зачем привлекать внимание? Спустя примерно полчаса, усевшись в кресле за письменным столом,...

Соблазн посидеть в электрокаре Ощущение, словно произошедшее сегодня случилось не с ним, а с кем-то из его предшественников, было ему знакомо. Открыв глаза около пяти вечера, доктор какое-то время лежал на спине, тупо уставившись в потолок, пытаясь сообразить – с ним ли происходило все то, что толпилось в памяти. Не приснилось ли? Когда в мозгу, наконец, отчетливо проступили последние слова Лесника на летном поле, глухо прозвучавшие из мешка, Глеб вскочил и начал собираться. Давненько он не бывал...

Иду в школу за внуком. Навстречу - две симпатичные девчушки. Одна уверенно так, словно вердикт в суде зачитывает: "Вы писатель, у нас в классе выступали. Можно с вами сфотографироваться..." Я ничего сообразить не успел...

Закоулки очередного квеста Словно почувствовав внутреннее негодование доктора, майор улыбнулся: - Не волнуйся, Войцеховский в курсе, у тебя сегодня законный выходной. Отдыхай, восстанавливайся. Москва тоже.. наслышана о твоем подвиге, готовься к всевозможным сюрпризам… Ростислав Игоревич Войцеховский – непосредственный начальник Корнилова, главврач псих диспансерa, доктор наук. Зная его крутой нрав, Глеб терялся в догадках, что ждет его в клинике завтра. - Уже растрезвонили? – предположил он, покачав головой...

Когда заложники были эвакуированы, а всем нуждающимся оказали необходимую медицинскую помощь, к едва стоящему на ногах доктору подошел Одинцов: - Готовься, сейчас его поведут. Правда, бегом, и на голове мешок… Но все равно, расслабляться пока рано. Может выкинуть фортель. - Жаль… Хотелось бы с ним переговорить. Какое-то время мы с ним были одним целым. - Не сейчас, Глеб… Пока его ждет СИЗО, следственная бригада… Кстати, спецназовцы не обнаружили в салоне ни одного пистолета, ни одного автомата....

- На тебя что, вешали микрофоны, надевали бронежилет? – поинтересовался Лесник первым делом, когда Корнилов оказался на взлетной полосе. – И где твой белый халат, коллега? Вообще, что-то ты неважно выглядишь. - Я не успел заскочить за ним в клинику, - решил сыронизировать доктор, с трудом прикуривая на сильном ветру. – Меня подняли в четыре утра, сам понимаешь. Из-за тебя, кстати. - А, сон не дали досмотреть, ну-ну… Поговори, поговори... - Кстати, бронежилета на мне нет, как ты видишь, - для убедительности я распахнул куртку и расстегнул пару пуговиц рубашки...