Коллекция рукоделия

— В сорок два года выскакивать замуж за обеспеченного мужчину — это, конечно, прыжок в последний вагон, Инночка. Старший брат моего мужа жизнерадостно провозгласил это на весь стол, наваливая себе огромную порцию салата. — Так что ты уж ублажай Вадика, старайся изо всех сил. А то он у нас мужик видный, быстро на молодую поменяет. Его лицо в этот момент лучилось таким самодовольством, словно он был задирой, только что победоносно отвоевавшим детскую песочницу. За столом наступила секундная пауза. А затем его жена Лена и сестра братьев Оля послушно, как-то деревянно хихикнули...

Вспышка телефона резанула по глазам прямо с порога. Наталья, не успев даже снять плащ, застыла в коридоре собственной квартиры. В гостиной, прямо на персиковом ковре, была развернута масштабная фотостудия. В центре композиции, на небрежно брошенном пледе, покоился бабушкин фарфоровый сервиз «Мадонна». Рядом, стыдливо прижимаясь к супнице, стояла хлебопечка, а замыкал натюрморт новенький, ни разу не надёванный кашемировый кардиган Натальи. Над всем этим великолепием, неестественно выгнув спину, нависала золовка Алла и делала снимок за снимком...

— Я всем сказала, что ты не откажешь. Мы же семья, а людям надо помогать, — Галина Петровна величественно сделала глоток из чашки. Она оттопырила мизинец так, словно находилась не на нашей тесной кухне, а на приёме в Букингемском дворце. Галина Петровна третий год жила с нами. За это время она привыкла считать не только нашу квартиру, но и весь подъезд территорией своего безграничного влияния. Я молча поставила свою кружку на стол. Мой ответ в её блестящих планах явно не был предусмотрен. Женщина...

— Ирина Владимировна, я по поводу вашего юбилейного банкета. Голос администратора ресторана звучал с той вежливой вкрадчивостью, с какой банковские служащие сообщают о заблокированном счете. — Ваша свекровь попросила предварительно добавить четырнадцать мест, заливного осетра, элитный алкоголь и музыкантов. Я молчала, а администратор продолжил: — Поскольку договор оформлен на вас, мы ничего не подтвердили и звоним получить ваше письменное согласие. Дополнительная предоплата пока не вносилась. Я смотрела на телефон и чувствовала, как внутри с тихим щелчком опускается забрало...

— Я двадцатого приезжаю. Билет уже взяла. На этот раз на три недели, мне море для суставов нужно, — голос тёти Гали звучал в трубке так буднично и увесисто, словно она зачитывала мне приговор, не подлежащий обжалованию. Её заявление обрушилось на меня без здрасьте и без вопросов о моих планах. Как кирпич на голову. — У меня вы жить не будете, — спокойно ответила я. — Билет можете оставить, но жильё бронируйте отдельно. Тётя на мгновение замолчала, после чего раздался снисходительный смешок. Так смеются взрослые, когда топает ножкой трёхлетний ребёнок...