Коллекция рукоделия

— Елена Викторовна, а вы почему мне не сказали, что мы с вами прощаемся? Я бы хоть коробки для переезда заранее искать начала. Голос Оксаны, моей квартирантки, в телефонной трубке звучал не столько обиженно, сколько растерянно. Я в этот момент как раз переставляла на плите сковородку с котлетами и от неожиданности замерла с лопаткой в руке. — Оксаночка, Бог с вами, куда вы переезжаете? — я искренне удивилась. — Мы же в прошлую пятницу с вами договорились: договор продлеваем, цену я до весны не поднимаю...

— Я уже всё из холодильника доченьке собрала! — радостно возвестила Зинаида Петровна, стоя у калитки и поправляя прическу. — А то у неё гости на подходе, чем ей людей кормить? — Из чьего холодильника? — я остановилась с ведром выполотых сорняков в руках. — Ну из вашего, конечно! У вас же полно! Вы не обеднеете! Родственные связи — это удивительный феномен. Они похожи на абонемент в фитнес-клуб: ты за него платишь здоровьем, временем и деньгами, но единственное, что худеет в процессе — это твой кошелек...

Родственные связи — это форма бескровной, но весьма изматывающей административной проверки. Ты всегда знаешь, что инспекция приедет, но никогда не можешь предугадать, к какому именно пункту твоего быта она придерется на этот раз. Наталья, женщина пятидесяти лет, работающая старшим администратором в крупном медицинском центре, иллюзий на этот счет давно не питала. За двадцать лет брака с Олегом она выучила главное правило: если свекровь, Римма Петровна, переступает порог их квартиры, законы природы, логики и уголовного кодекса временно приостанавливают свое действие...

Родственные связи — это сложный биологический конструкт, до конца не изученный даже британскими учеными. В дикой природе симбиоз подразумевает взаимовыгодное сосуществование двух организмов. Рак-отшельник катает на раковине актинию, актиния защищает его стрекательными клетками. Все довольны, никто не в обиде. Но в семьях наших широт гораздо чаще встречается специфический вид финансового паразитизма. Это когда хищник свято уверен, что жертва не просто обязана добровольно отдать ему самую питательную часть своего бюджета, но и должна испытывать при этом глубокий, священный трепет...

— Чужое раздавать легко! — произнесла я, глядя прямо в невозмутимые глаза родственницы. Ее возмущению не предвиделось конца. Матушка мужа искренне верила, что штамп в паспорте ее сына автоматически превращает мою добрачную недвижимость в ее личную вотчину. Ситуация складывалась предельно дикая. Я требую контакты человека, завалившего мой участок строительным мусором, а в ответ получаю лекцию о высоких моральных ценностях. Щедрость за чужой счет всегда имеет размах широкой барской милости, особенно когда расплачиваться предстоит совершенно другим людям...