Коллекция рукоделия

Мужчины делятся на две категории: те, кто умеет делать сюрпризы, и мой муж Антон. Первая категория способна внезапно увезти вас на выходные в Прагу, подарить кольцо, спрятанное в десерте (и при этом предварительно убедиться, что вы его не проглотите), или хотя бы молча починить кран. Мой же благоверный принадлежал к редкой породе романтиков, чьи сюрпризы обычно граничили с легким бытовым терроризмом. На первую годовщину он подарил мне напольные весы, аргументировав это тем, что «здоровье семьи — наш приоритет»...

Родственные связи — это прекрасно. Я всегда считала, что семья — это надежный тыл, опора и источник безусловной любви. При одном маленьком условии: если этот тыл находится на безопасном расстоянии. Желательно, в другом часовом поясе. Мой муж Паша — человек редкой душевной организации. Он может без инструкции собрать шкаф из ИКЕА, умеет виртуозно жарить стейки и никогда не путает кинзу с петрушкой. Но у него есть одна генетическая аномалия: при виде родственников старше пятидесяти лет его позвоночник превращается в переваренную макаронину, а слово «нет» дается ему с физической болью...

— Где моя швейная машинка? — спросила я, разглядывая девственно чистый кусок столешницы, где еще утром стоял моя швейцарская «Bernina», купленная на бабушкино наследство. Герман, мой законный супруг, даже не оторвал взгляда от смартфона. В эфире вечернего радиошоу он был душой компании, психологом и любимцем домохозяек, разливающим бархатным баритоном советы о семейном счастье. Дома же его баритон обычно использовался для оглашения списка моих недоработок. — Я отдал ее Людочке, — небрежно бросил он, перелистывая ленту новостей...

Меня зовут Даша, я работаю финансовым аудитором, поэтому привыкла видеть насквозь не только запутанные бухгалтерские балансы, но и людей. Мой муж Игорь, напротив, свято верил, что обладает хитростью профессора Мориарти и грацией Джеймса Бонда. На деле же его шпионские навыки заканчивались ровно там, где начиналась моя способность складывать два и два. Где-то три года назад в нашей семье внезапно наступил Великий Экономический Кризис локального масштаба. Игорь начал приходить домой с таким лицом, будто он лично, голыми руками, удерживает на своих плечах падающий курс национальной валюты...

Даша была девушкой не просто умной, а обладала тем редким, кристально чистым типом характера, который позволял ей выходить победительницей из самых безнадежных житейских баталий. Она много читала, обладала феноменальной памятью и свято верила в то, что улыбка — это легальный вид самообороны. В обиду она себя не давала, но делала это с такой грацией, что оппонент понимал, что его поставили на место, только на следующий день. Единственным стихийным бедствием в ее размеренной жизни была свекровь, Лариса Максимовна...

— Светочка, я тут прикинула: если твой велотренажер выкинуть на балкон, то моя швейная машинка идеально встанет вот здесь, у окна, — раздался с моей собственной кухни покровительственный голос свекрови. Я замерла в коридоре, так и не сняв правую туфлю. За три года брака я привыкла к разному, но перспектива обнаружить в своей трехкомнатной квартире филиал швейной фабрики стала для меня новостью. На кухне, уютно устроившись за дубовым столом, купленным с моей последней квартальной премии, сидели двое...

— Наташа, ты краба купила? — голос Антона из гостиной звучал так, вальяжно и требовательно, будто он интересовался котировками акций на Токийской бирже, а не ужином за мой счет. Я молча выложила на столешницу упаковку замороженной мойвы. — Какого краба, Антоша? — спросила я, вытирая руки полотенцем. — Вчера мы оплатили квитанции за коммуналку, а цены на ЖКХ опять выросли. Сегодня я купила базовые продукты на неделю. Камчатский краб в этот бюджет не вписывается от слова «совсем». В дверях кухни возник мой сорокавосьмилетний муж...

Ирина Викторовна обладала тем редким и опасным типом женской интуиции, которая позволяла ей не только видеть людей насквозь, но и без труда читать мелкий шрифт, набранный на темной стороне их душ. Она была женщиной острой на язык, шустрой на подъем и абсолютно нетерпимой к чужой глупости. Жизнь давно усвоила одно железное правило: пытаться обвести Иру вокруг пальца — это всё равно что пытаться погладить дикобраза против шерсти. Больно, глупо и гарантирует долгое раскаяние. Все, кто когда-либо пытался...

— Ты без нас пропадёшь, Аня, — Герман снисходительно поправил лацкан пиджака, который был куплен, к слову, на деньги с моих заказов. — Кому нужна сорокалетняя швея-надомница? Месяц помыкаешься в съёмных углах и приползёшь обратно. Только учти: борщи будешь варить по утвержденному мной графику, а не когда тебе вздумается. — Девочка просто забыла, что мы — её социальный лифт, — тяжело вздохнула Маргарита Васильевна, картинно прикладывая узкую ладонь к груди. В прошлом заведующая мебельным на Звёздном...

Приятный запах запеченной с яблоками свинины распространялся по кухне, а у меня внезапно появилось стойкое желание открыть окна и дверь настежь. Моя свекровь, Тамара Васильевна, сидела во главе моего же стола с таким видом, будто лично оплатила и этот дубовый гарнитур, и хрусталь, из которого сейчас пила компот. Справа от неё мостилась золовка Ирочка — тридцатидвухлетняя «девочка», которая недавно ушла от третьего мужа, традиционно прихватив только кредиты и обиды на весь мужской род. Слева сидел мой муж Костя, старательно пережевывая салат и делая вид, что он здесь вообще проездом...

— В воскресенье Ленка перевезет свои баулы в вашу «двушку». В маленькой комнате, где у тебя, Оля, компьютер стоит, мы ей диван поставим. А ты не барыня, с ноутбуком можно и за обеденным посидеть. Я не поперхнулась чаем и даже не выронила надкушенную баранку. Я работаю удаленным бухгалтером: веду пятнадцать ИПшников, от автомастерских до ларьков с шаурмой. Я пережила блокировки счетов по 115-ФЗ, внезапные налоговые проверки и клиентов, которые приносят чеки за квартал в обувной коробке. Мои нервы давно превратились в стальные канаты...

Когда собственный муж торжественно переводит ваши общие сбережения на счет своей мамы прямо за праздничным столом, главное — не моргать. — Ничего страшного, Ленусик, заработаем еще, — бодро провозгласил Боря, отправляя в рот солидную порцию салата. Он фатально ошибался. По-настоящему страшно ему стало ровно через сутки, когда банковское приложение на его телефоне звякнуло уведомлением о списании аналогичной суммы, но уже по моей инициативе. Меня зовут Лена, мне тридцать четыре года, и я куратор выставочных проектов...