Коллекция рукоделия

Вспышка телефона резанула по глазам прямо с порога. Наталья, не успев даже снять плащ, застыла в коридоре собственной квартиры. В гостиной, прямо на персиковом ковре, была развернута масштабная фотостудия. В центре композиции, на небрежно брошенном пледе, покоился бабушкин фарфоровый сервиз «Мадонна». Рядом, стыдливо прижимаясь к супнице, стояла хлебопечка, а замыкал натюрморт новенький, ни разу не надёванный кашемировый кардиган Натальи. Над всем этим великолепием, неестественно выгнув спину, нависала золовка Алла и делала снимок за снимком...

— Я всем сказала, что ты не откажешь. Мы же семья, а людям надо помогать, — Галина Петровна величественно сделала глоток из чашки. Она оттопырила мизинец так, словно находилась не на нашей тесной кухне, а на приёме в Букингемском дворце. Галина Петровна третий год жила с нами. За это время она привыкла считать не только нашу квартиру, но и весь подъезд территорией своего безграничного влияния. Я молча поставила свою кружку на стол. Мой ответ в её блестящих планах явно не был предусмотрен. Женщина...

— Ирина Владимировна, я по поводу вашего юбилейного банкета. Голос администратора ресторана звучал с той вежливой вкрадчивостью, с какой банковские служащие сообщают о заблокированном счете. — Ваша свекровь попросила предварительно добавить четырнадцать мест, заливного осетра, элитный алкоголь и музыкантов. Я молчала, а администратор продолжил: — Поскольку договор оформлен на вас, мы ничего не подтвердили и звоним получить ваше письменное согласие. Дополнительная предоплата пока не вносилась. Я смотрела на телефон и чувствовала, как внутри с тихим щелчком опускается забрало...

— Я двадцатого приезжаю. Билет уже взяла. На этот раз на три недели, мне море для суставов нужно, — голос тёти Гали звучал в трубке так буднично и увесисто, словно она зачитывала мне приговор, не подлежащий обжалованию. Её заявление обрушилось на меня без здрасьте и без вопросов о моих планах. Как кирпич на голову. — У меня вы жить не будете, — спокойно ответила я. — Билет можете оставить, но жильё бронируйте отдельно. Тётя на мгновение замолчала, после чего раздался снисходительный смешок. Так смеются взрослые, когда топает ножкой трёхлетний ребёнок...

— Убери эту палку для ленивых, — Антон брезгливо отодвинул швабру ногой, перегородив мне дорогу в коридоре. — Полы в нормальных домах моют руками и тряпкой. И углы чище, и тебе, наконец, полезно. Наклоны, движение — глядишь, вес начнёт уходить. Три года после родов прошло, пора бы уже в форму приходить. Он стоял посреди прихожей, засунув руки в карманы идеальных брюк, и смотрел на меня с таким снисходительным укором, словно я только что провалила олимпийский норматив по художественной гимнастике с ведром...

— Значит так, Наташа, в субботу к девяти поедешь на дачу, там надо чердак разобрать, полы после зимы отдраить и теплицы пленкой обтянуть. Список я составила, — Лидия Михайловна пододвинула ко мне исписанный листок с таким торжественным видом, словно вручала обвинительный приговор. — А то Витенька на майские приедет с друзьями шашлыки жарить, не в грязь же им садиться. Дачу-то я, кстати, решила на него переписать. Он старший, ему нужнее. Листок полз по скатерти, как маленький, но очень наглый бульдозер, бесцеремонно залезающий на мою территорию...

— Значит так, второй филиал отдаёшь под управление Геннадию. Он будет директором по развитию, а ты как шила, так и шей. Оклад ему назначишь и процент с каждого заказа, — Вера Петровна поправила воротник блузки с таким торжественным видом, будто только что зачитала акт о моей безоговорочной капитуляции. — И не спорь. Ты моему мальчику двадцать пять лет назад дело всей жизни загубила, теперь обязана компенсировать. — Мама, остановись, — спокойно, но веско произнес мой муж Андрей, сцепив пальцы в замок...

— Здравствуйте, Ольга Владимировна. Это администратор ресторана «Империя». Я по поводу банкета на сорок персон. Подтвердите, пожалуйста, внесение двухсот тысяч рублей до среды, иначе мы будем вынуждены аннулировать бронь на ледяную скульптуру, пирамиду из шампанского и музыкантов. Новость рухнула мне на голову с грацией бетонной плиты. Мой мозг лихорадочно перебирал варианты: кто-то ошибся номером, я сошла с ума, или меня без моего ведома усыновил тайный миллиардер. — Простите, какой банкет? — ровным, но ледяным тоном уточнила я, чувствуя, как внутри сжимается пружина...

— Ирочка, я медкомиссию прошел, как Галина Павловна велела. Куда завтра с утра подходить? Униформа у вас в клинике выдается, или мне свой халат покупать? Голос дальнего племянника мужа, Вадика, звучал в трубке так бодро, будто он уже мысленно сверлил дырку на лацкане для именной карточки. Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри медленно разворачивается тугая пружина холодного бешенства. Моим именем уже распорядились, влияние продали, а комиссию положили в чужой карман — и всё без моего ведома. — Вадик, — максимально ровно произнесла я...

— Квартиру будем продавать, Вера. Игорю нужно где-то жить с молодой женой, — заявила бывшая свекровь. Она по-хозяйски протопала в Верину кухню прямо в уличных сапогах и шубе под леопарда. За её необъятной спиной переминался с ноги на ногу сам Игорь. Замыкала процессию золовка Оксана, которую, видимо, прихватили для массовки и морального давления. Есть особая категория людей, которые искренне верят, что штамп в паспорте их сыночки — это бессрочный абонемент на чужую жилплощадь. Тамара Ильинична бросила на чистую скатерть свою дерматиновую сумку с золотыми пряжками и тяжело опустилась на стул...

— Мамин кредит — это наши общие расходы, так что копилку на новую квартиру пока замораживаем, — буднично сообщил мой муж Денис. Он произнес это, стоя посреди нашей тесной однушки, где мы втроем с дочерью-подростком давно уже напоминали шпроты в одной консервной банке. Фраза прозвучала так легко и непринужденно, будто он предлагал купить на ужин батон, а не пробивал в нашем бюджете финансовую брешь размером с Марианскую впадину. Я медленно моргнула. Наша копилка, которую мы пополняли потом, кровью...

— Четыре миллиона мы, пожалуй, пустим на капитальный ремонт Мишенькиной квартиры, восемьсот тысяч отдадим Инге на закрытие её автокредита. — Шестьсот тысяч я положу на свой счёт под проценты, чтобы вы по деревенской простоте не наделали глупостей. Тебе, Катя, выделим сто тысяч на хорошее пальто. Людмила Борисовна смотрела на меня поверх очков с таким деловым спокойствием, будто зачитывала меню делового обеда, а не потрошила только что подаренные мне мамой деньги. В природе существуют удивительные механизмы...