Чужие судьбы

Я долго думала, что у нас всё нормально. Ну… не идеально, конечно. Но у кого сейчас идеально? Он не кричал. Не спорил. Не устраивал сцен. Он просто… молчал. — Ты вообще слышишь меня? — иногда спрашивала я, когда разговор снова заканчивался тишиной. Он кивал. — Слышу. — И что думаешь? Он пожимал плечами. — Нормально всё. Сначала меня это устраивало. Нет конфликтов — значит всё спокойно. Потом начало раздражать. — Скажи хоть что-нибудь! — однажды не выдержала я. — Я не могу разговаривать сама с собой! Он посмотрел на меня спокойно...

Сначала я не обратила внимания. — Сегодня задержусь, — написал он коротко. — Не жди. Я тогда даже не спросила почему. Работа есть работа. Потом это стало повторяться. Сначала раз в неделю. Потом через день. — У нас сейчас завал, — говорил он, снимая куртку и устало проводя рукой по лицу. — Сам не рад. Я кивала. — Понимаю. Хотя внутри уже было какое-то неприятное чувство. Он стал другим. Более отстранённым. Меньше разговаривал. Чаще зависал в телефоне. Однажды я не выдержала. — Слушай, — сказала...

Когда муж сказал это, я сначала даже не поняла. — Либо мы съезжаем, — он говорил спокойно, почти без эмоций. — Либо я ухожу один, Алин. Я так больше не могу. Я смотрела на него и пыталась уловить — он серьёзно или просто сорвался. — Ты сейчас это всерьёз? — я нервно усмехнулась. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Он кивнул. — Очень хорошо понимаю. Именно поэтому и говорю. Мы жили у моих родителей. Сначала это казалось временным решением. Пару месяцев, максимум полгода. Но прошло уже больше года. — Ты могла бы и лучше мужа найти, — как-то сказала мама, не отрываясь от телевизора...

Когда он впервые сказал, что со мной «сложно», я согласилась. Мы тогда ехали в машине. Он вёл, я смотрела в окно на вечерний город, где уже зажигались фонари, и пыталась вспомнить, выключила ли утюг. – Ты хорошая, – сказал он. – Просто с тобой тяжело иногда. Я повернулась к нему. – В смысле? Он пожал плечами. – Ну ты… напряжённая. Всё контролируешь. Вечно чем-то недовольна. Я хотела возразить. Уже даже открыла рот. Но потом закрыла. Потому что в голове быстро пробежали мысли: может, и правда. Может, я перегибаю...

Я долго убеждала себя, что это нормально. — Она просто переживает за сына, — говорила я подругам. — Ну характер такой, сложный. Хотя внутри уже тогда было неприятно. Свекровь не кричала. Не устраивала скандалов. Она делала хуже. — Ой, ты суп так готовишь? — как-то сказала она, заглядывая в кастрюлю. — Ну ничего, с опытом научишься. Я тогда улыбнулась. — Конечно, научусь. Хотя хотелось ответить по-другому. Или вот: — Сережа у меня всегда любил порядок, — она демонстративно проводила пальцем по полке...