Астра

Вика стояла посреди продуктового магазина и нервно перебирала взглядом полки. Её трёхлетний сын Дима катался по полу в проходе между консервами и макаронами, выдавая такие крики, что все вокруг уже перестали делать вид, что заняты своими покупками. Ну как перестали — одна бабушка из соседнего ряда прямо заявила: «Ой, мать, ну что ты на него не кричишь? Он у тебя на шею сядет, ноги свесит». Вика промолчала. Да что она может сказать? У неё уже не было сил даже оправдываться. Дима выл, как сирена пожарной...

Вечерело. Густые сумерки окутывали двор старого санатория, который давно перестал быть местом для отдыха и лечения. Теперь это было странное сочетание старых детских качелей, облезлых статуй и переплетённых веток деревьев, навевающих лёгкое чувство тревоги. Именно здесь, среди мраморных фигур и заброшенных зданий, пряталась маленькая Вика. Она сидела на крыше одного из полуразрушенных павильонов, свесив ноги и беззаботно болтая ими в воздухе. Её нашли там случайно — группа подростков решила проверить, насколько далеко они могут зайти, пробираясь по старому коридору...

На старой чердачной ступеньке, почти утопающей в пыли, сидел Лёша. Ему сорок, и он не понимал, как он тут оказался. На улице почти стемнело, и только луна заглядывала в старое круглое окно, похожее на глаз циклопа. Лёша покрутил в руках ржавую отвёртку, которую нашёл среди старых коробок, и задумчиво посмотрел на маленькую дверь в полу. За дверью кто-то шумно шуршал, и Лёше всё казалось, что вот-вот оттуда выскочит крыса размером с кошку. Но крыс не было. Только шуршание и пыльный воздух. Лёша приехал сюда за тем, что спрятал много лет назад, ещё в детстве...

Ваня стоял у окна и смотрел, как луна лениво выплывает из-за туч, точно невеста на первый танец. Ему было тридцать пять, и если кто-то думал, что возраст приносит мудрость, то он точно ошибался. Мудрость не приходила, как и уверенность в том, что он делает всё правильно. Особенной уверенности не было с тех пор, как его сын Тимка превратился в маленькое воплощение хаоса на тоненьких ножках. Тимка был мальчиком пяти лет и любил шоколадное мороженое, гонять на велосипеде и копаться в грязи. Он ещё любил устраивать истерики...

В тёмном уголке заброшенного планетария, где когда-то показывали звёзды и рассказывали истории о далеких галактиках, теперь только пыль и пустота. Паутина покрыла когда-то сверкающие макеты планет, а старые кресла, потрескавшиеся от времени, уныло глядели на потолок, напоминающий облетевшее ночное небо. Было раннее утро, но свет едва пробивался сквозь зашторенные окна. В этой забытой всеми обители прошлого стояла Лера, тридцатипятилетняя мама, с крепко сжатыми кулаками и глазами, полными грусти и неуверенности...