Ольга Асафова | Психолог

Есть моменты в терапии, которые невозможно забыть. Когда клиентка, с которой мы работаем уже не первый месяц, вдруг замолкает на полуслове, смотрит в окно и тихо произносит: «Кажется, я всё это время любила совсем другого человека. Того папу, которого придумала. А настоящий… он же всегда был другим». В этом признании — не просто инсайт. Это момент, когда рушатся розовые очки, которые носила так долго, что они успели врасти в кожу и казаться частью лица. Моя клиентка пришла с запросом, который звучал привычно: тревожность, контроль, неуверенность в себе, ощущение, что что-то не так...

Я часто ловлю себя на мысли, что природа жестока ровно настолько, насколько мудра. Представьте себе птичье гнездо поздним летом. Ещё недавно там было тесно, шумно, постоянно хотелось есть. А теперь — тишина. Птенцы вылетели. Гнездо пустует, и птица-родитель может позволить себе просто сидеть на ветке, чистить перья и наслаждаться закатом, не думая о том, кто и чем сегодня накормлен. В человеческих отношениях этот природный сценарий дал сбой. Ко мне на приём приходят женщины. Чаще женщины, хотя мужчины тоже, просто мужчины реже приходят с этим вслух...

Мы проводим с собой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Слышим каждый вздох, чувствуем каждую эмоцию, наблюдаем за каждым решением. Казалось бы, кто может знать нас лучше, чем мы сами? И все же вопрос «Кто я?» застает врасплох почти каждого. Мы открываем рот, чтобы ответить, — и проваливаемся в тишину. В голове всплывают социальные ярлыки, чужие ожидания, обрывки родительских посланий, но где среди этого шума спрятан настоящий голос? Человек для самого себя остается загадкой. И это не поэтический образ, а научный факт, подтвержденный десятилетиями исследований...

Мы привыкли думать о творчестве как о чем-то возвышенном, почти неземном. В общественном сознании прочно закрепился образ творца, охваченного вдохновением: он подобен сосуду, в который изливается божественный нектар, и ему остается лишь покорно записывать строки, мазки, ноты. Музы слетаются к избранным, озарение приходит внезапно, а процесс созидания — это праздник, легкий и радостный. Этот хрустальный дворец мифов озарен мягким светом, в нем нет места сомнениям, поту, страху. Но стоит открыть дневники тех, кого мы привыкли считать воплощением этого мифа, и картина меняется...

Каждую ночь мы погружаемся в пространство, где законы физики и социальные запреты теряют силу. Мы летаем, падаем, встречаем умерших близких, занимаемся любовью с незнакомцами и спасаемся от чудовищ. А утром, открывая глаза, чаще всего забываем всё, как воду сквозь пальцы. Но иногда сны врезаются в память намертво — особенно те, что несут сильнейший эмоциональный заряд: ужас или вожделение. Почему нам снятся кошмары? Почему в эротических снах появляются люди, к которым мы, казалось бы, равнодушны?...

Вы замечали, что в нашем внутреннем словаре есть волшебное слово? Оно не такое яркое, как «любовь», и не такое пугающее, как «смерть». Оно скромное, бытовое, удобное. Это слово — «ПОТОМ». Оно — главный архитектор наших непостроенных замков, дирижёр несыгранных симфоний и по совместительству — тюремщик нашего настоящего. Часть 1. Автобус в «Потомград», или Почему мы вечно ждём следующей остановки Представьте, что ваша жизнь — это трёхэтажный автобус. Знакомо? Это и есть ловушка «временной перспективы», которую изучал психолог Филипп Зимбардо...

Вы засыпаете. Вроде бы. Мысль, как щелчок выключателя, гаснет на полуслове, тело обмякает в темноте. И вдруг — резкий толчок где-то в груди. Будто провалился в лифте. Сердце стучит с панической дробью, взгляд впивается в потолок. Никакого кошмара, никакого звука. Тишина. Но в этой тишине теперь живёт вопрос: «Что это было?». И он, пустой и острый, начинает обрастать плотью. «Сердце? Нерв? Что-то не так?» Внутренний диалог запущен. Вы уже не спите. Вы — сторож, которому дали сигнал тревоги, но не показали, откуда ждать вторжения...

Представьте, что ваш внутренний мир — это уютная, обжитая квартира. Вы знаете каждую трещинку на потолке, скрип половиц и то, как падает свет из окна в пять вечера. А теперь представьте, что в эту квартиру въехал кто-то… чужой. Он ставит свою мебель, перевешивает картины, включает другую музыку. Он не ломает ничего нарочно, он просто… живет. Но скрип его шагов звучит не так, и свет падает не под тем углом. У вас возникает тихое, но настойчивое чувство: «Здесь что-то не так. Он здесь — что-то не так»...

Пылящаяся в углу гирлянда. Гора коробок от подарков, которую «нужно бы сдать на переработку или выкинуть». Стол, заваленный остатками мандариновой кожуры и серпантином. Знакомый послепраздничный пейзаж? Внутри поселяется тяжёлое, фоновое беспокойство. Мы списываем его на конец каникул, выход на работу и зимнюю хандру. Но что, если причина — не в календаре и не в химии мозга, а в этом самом серпантине? Психология окружающей среды знает точный ответ: ваш мозг буквально задыхается в этом беспорядке...

Каждый декабрь нас накрывает странная смесь из запаха мандаринов, тревоги и надежды. Мы становимся похожи на бухгалтеров вселенной, которые пытаются свести дебет с кредитом за 365 дней. Только вместо цифр — наши чувства, поступки, невыполненные обещания. С точки зрения психологии, Новый год — мощный культурный артефакт, который активирует механизм «мысленной разметки времени» (мысленное путешествие во времени). Мы оглядываемся назад и проецируем себя вперед. И от того, как мы это делаем, зависит не столько будущий год, сколько наше состояние сейчас...

Представьте, что каждый из нас рождается с невидимым рюкзаком. Туда складываются все наши недолюбленности, детские страхи, неуверенность, голод по признанию и тоска по безусловному принятию. Мы тащим этот рюкзак за собой, и с годами он не легчает. А потом мы встречаем Его или Ее. И влюбляемся. Но часто — не в человека. А в иллюзию, что он станет тем самым носильщиком, который наконец-то возьмет наш рюкзак на себя. Или, еще лучше, волшебной аптекой, в которой есть точное лекарство от нашей хронической душевной хвори...

Представьте, что между двумя людьми — тонкая, хрустальная нить контакта. Каждое наше слово — это либо прикосновение к ней, либо удар. Когда мы говорим: «Ты меня обижаешь», «Ты не считаешься с моими чувствами», нить натягивается и звенит от напряжения. Такие фразы в психологии называют «Ты-сообщениями» — они направляют взгляд и ответственность на другого, как луч прожектора. И естественная реакция того, на кого направлен этот луч — прикрыться, отпрянуть, начать защищаться. Контакт рвётся. Но есть иной способ...