Арт Райтер (ART WRITER)

Деревня Ключи стояла на берегу реки, которая брала начало из семи подземных ключей — отсюда и название. Когда-то это был оживлённый уголок: свои маслодельня, своя лесопилка, своя школа. В Великую Отечественную из Ключей ушли на фронт сто двадцать мужчин, вернулось двенадцать. Остальные полегли под Ржевом, под Курском, под Сталинградом. Деревня выжила, но рана осталась — не на земле, на людях. Те, что вернулись, не умели уже ни смеяться, ни радоваться. Только работать. И помнить. Иван Кузьмич Горюнов был одним из тех двенадцати...

В самом центре России, там, где леса сменяются полями, а поля — болотами, стояла деревня Успенское. Когда-то — богатое село с каменной церковью, земской школой, двумя кузницами и ярмаркой по воскресеньям. Потом — колхозная центральная усадьба, с клубом, фермой и памятником Ленину. Потом — просто деревня, в которой жили те, кто не уехал. А потом — никого. К началу двухтысячных в Успенском оставался один дом. Старый, бревенчатый, с зелёными ставнями и петухом на крыше (чугунным, ещё дореволюционным)...

Чарские пески — это пустыня посреди тайги. Сто километров сыпучих дюн, зажатых между хребтами Кодар и Удокан, в Забайкалье, где зимой — минус пятьдесят, летом — плюс сорок, а ветер дует всегда. Местные называют это место «Голодная степь». Сюда не ходят туристы (слишком далеко), не водят экспедиции (опасно), не пасут скот (нечего пасти). Только редкие геологи, оленеводы да беглые зэки, которым некуда больше податься. На краю этой пустыни, у подножия Кодара, где из-под щебня бьёт ключ и начинается жиденькая травка, стояла старая метеостанция...

В старом парке, который городские власти давно переименовали в «рекреационную зону», но по привычке называли «Собачьим оврагом», стояла водонапорная башня. Кирпичная, красная, с проржавевшей лестницей снаружи и пустым баком внутри. Башню построили ещё при царе, потом перестроили при большевиках, потом забросили при демократах. Теперь в ней ночевали бомжи и иногда — редкие птицы, которые не боялись людей или не видели в них угрозы. Напротив башни, через дорогу, в пятиэтажной хрущёвке, жила Вера Петровна...

В низине, между двумя холмами, где когда-то проходила граница пахотных земель и заливного луга, лежал пруд. Местные называли его Барским — говорят, ещё при графе Шереметьеве здесь разводили карпов для господского стола. Потом графы кончились, пруд заилился, зарос ряской, но не высох — потому что из-под холма бил ключ, который не замерзал даже в самые лютые морозы. Вода была чистая, холодная, с привкусом железа и времени. На берегу пруда стоял дом. Деревянный, в два этажа, с мезонином и резными наличниками...