Арт Райтер (ART WRITER)

Она впервые позвонила в дверь в среду, в четыре часа дня. Я как раз доставала из духовки пирог с капустой, и на рукаве халата осталась жёлтая полоска от куркумы. Я открыла, не глядя в глазок, потому что в нашем подъезде чужие не ходят: дом старый, все друг друга знают. На пороге стояла женщина в зелёном пуховике и держала в руках красный пластиковый контейнер. — Вам, наверное, клубнику? — спросила она и улыбнулась так, будто мы договаривались. — Игорь Николаевич сказал, что вы любите. У меня на даче в этом году урожай, сами не справляемся...

Лето в тот год выдалось не просто жаркое — сухое, злое, как невыплаканная обида. С конца июня ни капли дождя. Река обмелела до ручья, торфяники задымились, и по ночам на горизонте горело зарево — где-то в верховьях горел лес. Воздух стоял такой плотный и горький, что птицы падали на лету. Местные сидели по домам, затыкали тряпками щели, а старый егерь Палыч каждый вечер выходил на крыльцо и смотрел на юг. Там, за гривой, небо было багровым. — Придёт огонь, — сказал он жене. — Не сегодня, так завтра...

Я никогда не любил девятое мая. Нет, я уважал праздник, понимал его значение, но внутри у меня всегда было глухое раздражение. Эти бесконечные фильмы по телевизору, где наши побеждают, а немцы кричат «Хенде хох!»...

Анна всегда знала, что такое «потолок». В прямом смысле — белый, натяжной, с точечными светильниками, под которым она проводила по десять часов в сутки. Но был и другой потолок — невидимый, но ощутимый, как давление воды на глубине...

Чхве Минджи было пятьдесят восемь лет, и она считала себя человеком, который видел в этой жизни всё. Тридцать лет она проработала медсестрой в онкологическом отделении, держала за руки ум...рающих, вытирала слёзы их родных, скрывала собственные слёзы в подсобке...