arts_tobe - просто об искусстве

Как бы вы назвали человека, который напускает на себя важный вид, или же дилетанта, рассуждающего о высоких материях с апломбом нобелевского лауреата? В русском языке для таких случаев существует убийственно точная идиома — «профессор кислых щей». Звучит нелепо, даже почти абсурдно. Однако исторические корни этого выражения уходят вовсе не в мир науки. И Гоголь здесь — ключевой свидетель обвинения против буквального прочтения… Центральная сцена, которая ставит в тупик всех читателей поэмы Гоголя «Мертвые души», происходит в доме Петра Петровича Петуха...

Это звучит как сюжет антиутопии: огромный город, полный блеска и роскоши, в котором почти не слышно детского плача. Но для Парижа XVIII–XIX веков это было суровой реальностью. Современники с горечью называли столицу Франции «городом без младенцев». За этим емким и страшным определением скрывается сложный социальный, экономический и культурный феномен, превративший материнство в индустрию, а младенцев — в расходный материал. Почему же Париж добровольно избавлялся от новорожденных? Давайте разберем этот феномен с точки зрения истории, медицины и социологии, опираясь на данные из научных работ...

В капелле Портинари, жемчужине ломбардского Возрождения, скрывается образ, способный смутить даже искушённого зрителя: Дева Мария с рогами. Это не ересь и не ошибка художника, а блистательный визуальный детектив XV века. Фреска Винченцо Фоппа «Чудо с ложной Мадонной» — захватывающий рассказ о проницательности, святости и дьявольском коварстве. Давайте шаг за шагом распутаем этот сюжет, опираясь на исследования историков искусства. Ночной интерьер церкви, рассекаемый тревожным светом... Слева в молитвенном...

Вопреки расхожему образу императора, ежедневно вкушающего рябчиков в шампанском, реальная трапеза последнего русского царя была на удивление скромной, подчас почти спартанской. Сохранившиеся в Российском государственном историческом архиве (РГИА) журналы «Высочайшего стола», мемуары придворных и дневники самого Николая II рисуют картину, далёкую от мифов о безудержной роскоши. Это был мир строгого церемониала, французской гастрономической дисциплины, английской диетичности и неожиданной любви к солдатской каше...

Эта операция спасла больше жизней, чем любое другое хирургическое вмешательство в истории человечества. Её название окутано ореолом имперского величия и ассоциируется с могуществом, властью и рождением богов. Кажется, само собой разумеющимся, что термин «кесарево сечение» (лат. sectio caesarea) напрямую связан с Гаем Юлием Цезарем, который якобы появился на свет именно таким способом. Однако, если мы обратимся к авторитетным научным источникам, от работ Плиния Старшего до современных этимологических словарей, мы обнаружим, что истина гораздо сложнее, мрачнее и юридически точнее...