Искусство – источник радости

Полфунта сосисок и свиная отбивная Именно так один исследователь охарактеризовал — что бы вы думали? — руку одной из цыганок на картине Жорж де Латур «Гадалка». И это — еще цветочки. Страсти вокруг картины кипят уже много лет, с тех пор как вышла книга «Art of Forgery», в которой Кристофер Райт объявил полотно современной подделкой. Аргументы: несоответствие некоторых деталей одежды моде XVII века; слабый рисунок (ох, и субъективная же это вещь — искусствоведение! Слабый? Сильный? На чей вкус, по чьим стандартам? Те самые «полфунта сосисок» вместо пальцев — где они здесь? Я не вижу, а вы?). Но главный аргумент — слово «merde» («дерьмо»), вплетенное в ткань воротника второй слева женщины. Не ищите его: увы, его больше нет. Ругательство было признано поздней записью (непонятно, кем и когда сделанной) и удалено реставраторами. А зря. Потому что теперь можно сколько угодно рассказывать, что краска, использованная для букв, отличается от других красок на холсте, и что под микроскопом видно, как эта краска заполняет микротрещины в более старом красочном слое, что доказывает ее более позднее появление, — все эти аргументы подобны маханию кулаками после драки. Надпись удалена — и исследовать больше нечего. Вопрос же повис в воздухе. P.S.: интересно, что все музеи одинаковы. Когда в 1982 г. по американскому телевидению показали большую программу, в которой дали слово ученым — противникам подлинности картины, представители Metropolitan Museum of Art (в котором картина сейчас находится) отказались общаться по этому поводу с прессой, а также заявили, что подумывают о запрете фото- и видеосъемки в музее. Чтобы профаны не имели доступа. Да, не любят музеи публичных дискуссий. Зато очень любят судиться (почитайте на досуге статью про «даму в голубом» в Википедии) P.P.S.: а вот Клуб ценителей искусства любят все. Если вы еще не «все», то вот вам ссылка: art-lecture-club.ru/...lub

За эту картину итальянский художник Сальватор Роза чуть не сел в тюрьму. Почему римские власти обиделись, понять можно: Фортуна на картине раздает блага жизни свиньям да ослам. Художник намекал, что судьба несправедлива и людей награждает случайно, без разбора. В этом смысле Алексей Пашков намного лучше Фортуны. Он же всех заранее предупредил: кто до полуночи пятницы в Клуб зайдет, тот доступ к обновленному курсу «Чему учат великие художники получит». А кто не зайдет – уже не получит никогда: лекции уйдут в архив, и будут видны только старым членам Клуба. Вот, значит, в первый день предупредил, а потом каждый день напоминал об условиях. Кто прислушался – успел и курс получил; кто прохлопал ушами – сам виноват. Все честно. Но знаете что? Алексей еще и более милостив, чем капризная Фортуна. Поэтому, в очередной раз получив кучу слезных сообщений: «ой, а я хотела, ой, а разве уже нельзя, ой, а можно сделать исключение?», я решил нарушить свои же принципы. Поэтому акция продлевается еще на день. До сегодняшней полуночи. Потом – точно все. Вот ссылка: art-lecture-club.ru/...apr

Когда ваш муж в следующий раз позволит себе с вами не согласиться – просто покажите ему эту картину. И сопроводите моим объяснением, конечно. Иначе не сработает) Да, сегодняшний пост – подарок для моей женской аудитории. Картина Энгра «Фетида умоляет Юпитера» с комментариями от Алексея – надежный способ установить в вашей семье матриархат, раз и навсегда. В чем же сила картины? А давайте просто по сюжету пройдемся. «Илиада», песнь первая. Вождь греческого войска Агамемнон оскорбляет Ахилла. Тот в ответ отказывается сражаться. Но, увы, должного впечатления это не производит, ведь конкретно в этот момент в войне настало затишье. Что есть Ахилл, что нет его – разница невелика. Что делает герой, когда ничего не получается? Правильно, зовет маму. Она богиня, она поможет. И правда: Фетида по просьбе сына поднимается на Олимп и умоляет Зевса даровать временную победу троянцам, чтобы греки поняли, каково им без Ахилла приходится. Этот момент Энгр и изобразил. Изобразил очень точно, вплоть до жеста: у греков в ту эпоху знаком мольбы было прикосновение к бороде. И только две детали он прибавил от себя… Во-первых, сцену на подножии трона: Зевс поражает молнией змееногих титанов. У Гомера описание трона отсутствует; зато много раз он упоминает о том, как Зевс могуч, и как остальные боги панически его боятся! Кронион правит вполне тиранически, опираясь на грубую силу. И сдается мне, Энгр вводит сцену титаномахии, чтобы напомнить, как царь богов расправляется с несогласными. Трон как бы вместо своего хозяина всем сообщает: «Если что… один косой взгляд… я ж вас… в мясное крошево… под корешок…» Это напоминание необходимо, для создания контраста. Потому что в ответ на просьбу Фетиды грозный Зевс… глубоко задумывается: Так говорила; но, ей не ответствуя, тучегонитель Долго безмолвный сидел; а она, как объяла колена, Так их держала, припавши, и снова его умоляла: Кажется, Зевс и хочет выполнить просьбу – и одновременно побаивается. Первое – вполне объяснимо: у них с Фетидой была целая история. По одному из вариантов мифа, он сам хотел на ней жениться, но отказался из-за предсказания Прометея. В итоге Фетиду выдали замуж за смертного Пелея, чему она, богиня, была не слишком рада… В общем, история запутанная, но ясно одно: Зевс ей должен. А может, и чувства остались. И угодить Фетиде хочется. Но… боязно. Но чего же может он бояться, он, одним движением бровей сотрясающий целый Олимп? А вы приглядитесь: кто это там выглядывает из-за левого края картины? Ба! Да это же Гера, с царским жезлом, на облако оперлась, ручки эдак недовольно сложила, и на мужа смотрит, заметьте, язвительно. У Гомера она в этой сцене не присутствует; возможно, Энгр имеет в виду, что Зевс в этот момент думает о жене? В любом случае, ее появление напоминает о главной мысли Энгра: Зевс, согласно Гомеру, был закоренелым подкаблучником. Ведь в войне троянцев и ахейцев Гера держала сторону греков. И в четвертой песне Илиады Зевс откровенно перед ней сдается: «Троянцы – народ благочестивый, - говорит он, - никогда не обделяли меня жертвами, и поражения не заслуживают. Но… тебе виднее. Говоришь, снести Трою до основания? Хорошо, пупсик, снесем до основания» Перевод несколько вольный, но смысл сохранен. Теперь мы понимаем, о чем задумался Зевс на картине: как бы и Фетиде угодить, и от жены не получить. Будем к нему снисходительны: ведь чего хочет женщина, того хочет бог. А в случае Зевса женщина и есть бог! Тут без вариантов. Нас же с вами интересуют практические выводы из истории, которые можно мужу предъявить. А они очевидны: раз Зевсу было не зазорно жену бояться, то тебе – и подавно. Не благодарите) Лучше задумайтесь, сколько полезной жизненной мудрости скрыто в великих произведениях искусства. А еще задумайтесь, как обидно будет, если вся эта мудрость пройдет мимо вас! Ведь сегодня – последний день, когда можно вступить в Клуб – и получить доступ к обновленному циклу лекций «Чему учат великие художники». Чтобы потом не кусать локти, идите скорее по ссылке: art-lecture-club.ru/...apr

В пустом зале музея наши взгляды случайно встретились… …и я понял: контент-план придется менять. Старые подписчики знают, насколько Алексей меркантилен и расчетлив. Ни строчки в простоте он не пишет; все посты содержат скрытую (или не очень) рекламу его же курсов, а темы подбираются по заранее продуманной схеме. И, исходя из схемы, малоизвестного художника Бартеля Бехама я касаться не должен. Да, он представитель Северного Возрождения, но даже в своем исчерпывающем цикле лекций я о нем не рассказываю, и перекинуть мостик от картины к Клубу ценителей искусства проблематично. Да и на большой охват рассчитывать не стоит; охваты дают боттичеллевские златовласки, а не суровые негоцианты из Нюренберга. Так что, с какой стороны ни взгляни, пост этот не должен был увидеть свет. Но… Но иногда хочется просто поговорить о том, что тронуло. А живший пять веков тому назад вольный горожанин Ганс Урмиллер тронул меня. Именно тронул, а не заинтересовал. Искусствовед и историк Алексей об этом человеке не знает ровным счетом ничего. Поэтому, на равных с «обычными» посетителями, я просто всматриваюсь в его лицо в попытке уловить: не родственная ли это душа? Всмотритесь и вы вместе со мной. Вознесенный Фортуной, он не заносился. О жизненных успехах говорит лишь дорогая меховая опушка шляпы и воротника; но никаких золотых колец, никаких драгоценных брошек. Он во всем знал меру и держался золотой середины. Впрочем, давалось ему это без труда, ибо сам характер его был уравновешен: в уверенно очерченном подбородке — сила, но мягкая линия губ сглаживает ее, не давая перейти в жестокость. Кубок жизни он осушил уже до половины; осушил, но не расплескал бездумно. Во взгляде, устремленном в будущее, — опытность и заработанная мудрость. И решимость. И собранность. Но нет в нем надежды, нет упования. Слишком он умен, чтобы быть оптимистом. Впрочем, в те времена даже беспросветная глупость вряд ли спасала от тревоги. Думаете, это мы живем в эпоху возрастающей нестабильности? Европеец шестнадцатого века рассмеялся бы нам в лицо. Вдумайтесь только, сколько возможностей было у бережливого, всю жизнь расчетливо строившего благосостояние негоцианта все потерять в один момент! Оказаться объектом очередной дрязги короля Франции и герцога Бургундии, или стать разменной монетой в играх Габсбургов, или демократично получить крестьянским цепом по голове во время очередного восстания… И наш Ганс, умный Ганс, опытный Ганс, много повидавший Ганс, это понимает. И в будущее смотрит трезво, но без страха. «Я здесь, я жду, я готов; я сделаю, что в моих силах, и да укрепит меня Бог», — говорят его глаза, говорит собранное лицо, говорят поджатые губы. И только руки не вторят. Руки, которым хочется обнять, и прижать, и защитить. Но объятие это выходит сдержанным, как бы придушенным в зародыше. Руки, не боявшиеся труда и не сробеющие, если будет нужно, перед оружием, не решаются на ласку. Понимаете, почему? Потому что нельзя проявлять слабость перед тем, кто может причинить вред, и нельзя подавать излишнюю надежду тому, кого от вреда хочешь защитить… Итак, человек, готовый бороться за будущее своего ребенка, но при этом — в полном сознании собственной ограниченности, собственного бессилия… Да, нам было бы о чем поговорить. Потому что мы оба знаем, ради чего стоит жить, даже когда жить не хочется. P.S.: это – краткое содержание одно из лекций цикла «Чему учат великие художники». Если откликнулось, то читайте полный список лекций здесь: art-lecture-club.ru/...apr

Вот полный список: В смысле, полный список лекций в обновленном цикле «Чему учат великие художники» (который, напомню, будет доступен всем, зашедшим в Клуб до полуночи пятницы). Картина Николя Пуссена подскажет, как никогда не оставаться без денег и без работы Картина Тициана научит не ссориться с любимыми по пустякам Картина Якоба Йорданса объяснит, почему дети не прислушиваются к вашим советам (и как это исправить) Гравюра Дюрера поможет перестать беспокоиться и начать жить Картина Тициана вернет веру в собственные силы Голландский натюрморт из Эрмитажа избавит от уныния Картина немца Бартеля Бехама напомнит, ради чего стоит жить (даже когда все кажется бессмысленным) Картина Рафаэля отучит сравнить себя с успешными друзьями (и комплексовать от этого) Фреска Микеланджело удержит от опрометчивых поступков Греческие надгробия вновь научат любить жизнь Это – основная часть курса, записанная давно. А вот бонусные материалы: Картина Вермеера «Девушка с жемчужной сережкой» поможет понять, как работает ваш собственный мозг Картина Мунка «Крик» напомнит о том, что в жизни дороже всего (спойлер: семья) И в продолжение: статья о том, как художники эпохи Возрождения продвигали семейные ценности здорового человека (и почему это у них хорошо получалось). Ну разве все это богатство не стоит того, чтобы зайти в Клуб прямо сейчас, а не ждать до последнего момента (то есть до полуночи пятницы, когда курс уйдет в архив и останется доступен только старым членам Клуба)? А войти в Клуб и получить доступ ко всем лекциям можно здесь: art-lecture-club.ru/...apr

«Ныне отпущаеши» - так говорил один мой университетский преподаватель, протягивая руку за зачеткой очередного взмокшего студента… Я человек добрый; поэтому вам скажу то же самое, но в более позитивном смысле. До майских праздников осталось всего-ничего; и я вас хочу отпустить на дачу с багажом новых материалов. Чтобы вы духовно прирастали, а не только рассадой) Поэтому смотрите: у нас в Клубе ценителей искусства давно уже есть курс «Чему учат великие художники». Я его записал по зову сердца. Мое глубокое убеждение: искусство – не просто красивые картинки. Шедевры, написанные гениями прошлого, дают важные уроки: утешают, поддерживают, дают надежду. Нужно только уметь эти уроки вынести. Поэтому в старой версии курса был разбор десяти великих картин; каждый заканчивался полезным наставлением. А за последний год я курс обновил и добавил туда еще две лекции и одну статью. И вот этот обновленный курс я вам и предлагаю на особых условиях: кто войдет в Клуб до полуночи пятницы – получит доступ к обновленной версии. Кто не войдет – утратит шанс послушать эти лекции навсегда: я их уберу в архив, и они будут видны только старым членам. Почему такое ограничение? Да потому что долгие раздумия – плохая привычка: кто бесконечно выжидает, рискует пропустить все. Так что если вам тема интересна и в Клуб хочется – действуйте сейчас, тем более что цена вопроса – мизерная. Все подробности о новом цикле вы найдете здесь: art-lecture-club.ru/...apr

Как должно звучать имя испанского художника, изобразившего Самсона и Далилу, я не знаю даже приблизительно. Поэтому просто вот: Jose Etxenagusia Errazkin. Зато точно знаю, как ее можно было бы использовать в детском курсе о ветхозаветных сюжетах в искусстве. Картина – прекрасный образчик художественного мышления. На ее примере удобно объяснять, откуда в живописи столько нелепостей, и почему нелепости эти – кажущиеся. Смотрите: центральное место занимает мастерски выписанная – отдадим должное художнику! – львиная шкура: как будто ее Самсон Далиле в подарок принес, заместо плюшевого медведя. Ерунда? Полная! Если вспомните библейский рассказ, то поймете, что снимать с убитого льва шкуру Самсон никак не мог; он труп иначе использовал. Да и по времени победа над хищником и роман с Далилой сильно разнесены. И все же художник шкуру изобразил. Зачем? Ну, во-первых, потому что она красивая сама по себе. Не забывайте: конец девятнадцатого века – эпоха моды на восточную экзотику. Во-вторых, шкура превращена в атрибут: знающий зритель сразу поймет, что перед нами – либо Самсон, либо Геракл. И хотя стать главного героя может говорить за оба варианта, но вовсе не греческая внешность Далилы в сочетании с восточным орнаментом на стене не дадут зрителю запутаться. Но есть еще и третья причина. Обратите внимание, как тонко художник проводит параллель между Самсоном – и его жертвой. Лев, даже мертвый, выглядит могучим; Самсон тоже покрыт гроздьями мышц. Но в то же время лев… ненастоящий какой-то. Грива у него, как облачко сладкой ваты; тело пушистым туманом стелется по земле. Такой лев для обнимашек подходит, а не для геройских упражнений. А жеманный Самсон, ноги в модных браслетах вот эдак скрестивший – он что, похож на сурового побивателя тысяч филистимлян? Нет, это какой-то пляжный красавчик, завсегдатай барбершопов, лощеный плэйбой. А куда же девалась вся его брутальность? А ясно куда: в бездонных глазах Далилы растворилась. Посмотрите, как умоляюще он в них заглядывает; как тревожно – не упорхнула бы! – его могучая рука охватывает ее запястье; и какой неразрывной сетью ее пальчики оплели руку Самсона! А лев? А лев – вторит и подчеркивает мысль художника: он ведь неспроста оказался под ножками Далилы! Обоих попирает ее красота, одного – в прямом смысле, другого – в переносном. Выходит, что картина – не просто живописный шедевр, но и важное предупреждение: бойся женских чар! Слабость ломит силу, красота укрощает мужественность. Помни об этом. Урок ценный. P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите) Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen

Знаете, что главное в этой картине? Нет, не кровавые бинты, не сведенное предсмертной судорогой тело, не зажавшая рану рука (тем более, что рану она на самом деле не зажимает). Тут все тоньше. Тут все дело – в одной неприметной детали… Но давайте по порядку. Художник – Гийом Гийон-Летьер. Название – «Смерть Катона Утического». Место – город Утика в Северной Африке; время – гражданская война между Цезарем и Помпеем. Точнее, самый конец войны. Разгром помпеянцев был уже очевиден; Утика оставалась одной из последних их баз, но войска Цезаря приближались и к ней. И вот Марк Порций Катон отдает последние распоряжения. За ужином с друзьями произносит похвальную речь свободе. А как стоики, мнения которых он разделял, понимали свободу – мы уже знаем. Обеспокоенные сыновья потихоньку уносят из его комнаты меч; но Катон громко требует его обратно. «Ну, теперь я сам себе хозяин» - говорит он, получив оружие. Ночь проходит в хлопотах; Катон раз за разом посылает узнать, как идет эвакуация из города, все ли корабли отплыли. А под утро, когда и сыновья, и рабы засыпают, измотанные, Катон вонзает меч себе в живот, чуть ниже груди. Но сил недостаточно, чтобы кончить с первого раза. На шум вбегают домашние; врач перевязывает рану. Однако Катон, улучив момент, руками раздирает ее края и буквально разбрасывает внутренности по комнате. Так умирает последний республиканец. Как вы понимаете, в картинах на этот сюжет всегда много крови, а иногда и кишок хватает. Я, щадя ваши чувства, еще самое деликатное изображение подобрал. В нем хороша и сдержанность, и прилежность: про ту самую незаметную, но важную деталь художник не забыл. Что за деталь? Свиток на краю стола. Видите, на заднем плане справа? А рядом с ним – лампа, от которой еще идет дымок. Как будто Катон только закончил чтение… Свиток этот содержит диалог Платона «Федон, или О бессмертии души». Именно его тем вечером приказал принести Катон; именно его перечитал два раза, готовясь к смерти. И пусть вас не удивляет, что убежденный стоик читает Платона; в конце концов, вся философия пошла от него. Важно другое: самоубийство Катона – продуманное и выношенное решение. Не от страха, не в отчаянии он его совершает; им движет идея. И мне всегда казалось, что идеи, ради которых идут на смерть, достойны изучения. Хотя бы из уважения к их силе, к оставленному ими в истории следу. Хотя бы из любопытства: что было такого в этих словах, что так влияло на людей? P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите) Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen

Предупреждаю: сегодняшний пост будет едким и против шерсти. Недавно читаю в комментариях: мол, зачем разбираться, что там художник хотел сказать? Мне просто нравится смотреть на красивые картинки. Ох ты ж… Ну хорошо, давайте на примере. Вот вам «Кумская сивилла» из Сикстинской капеллы. Старуха в абсолютной весовой категории, потратившая весь ботокс на руки вместо лица. Красиво? Долго будете любоваться? А теперь Алексей нежно берет вас за руку – и ведет от смысла к смыслу. Во-первых, сивилла – кумская. И это уже о многом говорит. Потому что Сивилл, то есть предсказательниц, в античном мире было несколько: Дельфийская, Персидская и т.д. Собственно, Микеланджело их всех и изобразил, и не просто так: считалось, что сивиллы, хоть и служили языческим культам, но в свои пророчества вплетали предсказания прихода Христа. Для мыслителей эпохи Возрождения, образ Сивиллы – важное доказательство все-присутствия Бога в мировой истории. Но из всех важных сивилл Кумская была самой особенной… Во-первых, о ней много писал Вергилий. Тот самый Вергилий, который, согласно известному поверью, и сам предсказал явление Христа в знаменитой четвертой эклоге, по каковому поводу и пользовался в средние века большим уважением у христианских мыслителей, включая Данте (тот ведь не случайно именно Вергилия выбрал провожатым в царство мертвых). Во-вторых, есть и в биографии самой Кумской сивиллы душераздирающий эпизод. Описывает его Овидий в «Метаморфозах»: влюбившийся в Сивиллу Аполлон предлагает ей исполнить любое желание; она просит столько лет жизни, сколько песчинок умещается в ее ладони. Аполлон желание выполняет; но Сивилла, как в старом советском анекдоте, безграмотно поставила техническое задание, забыв оговорить не только почти вечную жизнь, но и почти вечную молодость… Теперь взглянем на нее еще раз. Посмотрим на скукожившиеся груди, тяжко оттянувшие вниз сорочку, на стянутую морщинами шею, на лицо, где время понавязало памятных узелков. И сглотнем. Разве может кара за одну ошибку растянуться на века? Может. И это страшно. Но руки, держащие книгу с предсказаниями, все еще нечеловечески сильны. И глаза, не утратившие остроты, впились в строчки. И в лице… надежда? Упорство? Возможно, теперь нам захочется задержаться и подумать. И мы решим, возможно, что перед нами – суровый приговор людской самонадеянности: Сивилла предсказывает мировую радость – приход Христа, но собственную беду предсказать не может. Потому что первое – плод божественной помощи, а второе – последствие человеческой немощи. Отсюда – сила в руках, держащих книгу (потому что руки – как бы канал, по которому течет божественная истина), и – жуткий контраст! – маска старческого бессилия вместо лица. Или, возможно, мы решим, что все наоборот, и перед нами – воплощенная надежда и упование? Человеку свойственно ошибаться, но Богу – свойственно прощать ошибки. И даже Сивилла, алчная до жизни языческая пророчица, может стать сосудом божественной воли, стать устами Бога на земле. И в книге своей она, прищурившись и приоткрыв от натуги дряблый рот, ищет предсказание о том времени, когда ни старости, ни смерти не будет уже, и всякая слеза отерта будет с очей людских? А вслед за этими размышлениями мы, возможно, захотим и к другим фигурам присмотреться. И отметим жест смуглого путти за спиной Сивиллы (а что за жест – сами поищите), и задумаемся: то ли он осуждает ее неумеренные амбиции, которым сбыться не суждено, то ли, наоборот, адресован мировому злу, жертвой которого пала и Сивилла, но которому – суждено исчезнуть и развеяться в конце времен? Ну что, вам все еще хочется просто любоваться на красивые картинки? Или смыслы – интереснее? P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будем в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen

Ну вот, сейчас снова буду петь длинную оду обычной, казалось бы, картине… Ключевое слово — «казалось бы». Перед нами — тот самый случай, когда мы переходим от образа — к названию, от названия — к истории, и вдруг понимаем, что вся она, история, все ее двадцать четыре главы здесь тайно присутствуют. И мы — изумляемся: как это художник смог все сюжетные линии воедино свести и обо всем сразу сказать? А вот смог. Вообще, Фредерик Лейтон стал для меня открытием года. К его трактовкам греческих мифов я буду в детском курсе (до которого, кстати, всего две недели осталось) обращаться регулярно. Ведь где еще вы видели такое сочетание: эффектность — и глубина? У Лейтона же оно есть; и лучший пример — его «Навсикая». Да, это она, неслучившаяся любовь Одиссея, принцесса с острова феаков. Мила, скромна, задумчива… И понимаете ли вы, что у Лейтона она становится последним, самым коварным искушением? Смотрите: Одиссей уже преодолел и смертный страх в пещере Полифема, и магию волшебницы Цирцеи, и — самое главное! — искушение любовью нимфы Калипсо. Та предлагала ему вечную молодость на двоих, вечную любовь, вечное свое тело. Но Одиссей отказался. А разве может с ней сравниться Навсикая? Нет! Ведь там красота — бессмертная, а здесь — скоротечная; там — божественное совершенство, здесь — лишь удачный экземпляр. И Лейтон это подчеркивает, намеренно делая Навскиаю не ослепительной, а всего лишь милой; не ожившим каноном, а интересной девчушкой из соседнего двора. Но в этом-то и коварство! Калипсо, хоть ее Лейтон и не писал ни разу, стала бы у него — я уверен — глянцевой мечтой. Слишком хороша, чтобы быть правдой. А Навсикая — живая, потому к ней и тянет. Да и сама она тянется! Гомер — тонкий психолог! — говорит, что Навсикая в это время втайне мечтала о браке. Пора ее пришла — и в этот момент является Одиссей. Является везде побывавшим, все видевшим, избегнувшим, преодолевшим; в расцвете сил и опыта, герой, победитель. И мы теперь понимаем, на кого смотрит она и о чем думает украдкой. Может, от кого иного ее взгляды и укрылись бы, но только не от хитроумного Улисса. И теперь — оцените силу его последнего искушения! Там, на острове Калипсо, он был пусть почетным, пусть любимым, но — пленником, игрушкой. А здесь он сам пленил юное сердце. Там он был выбран против воли; здесь — заставил выбрать себя. Там его принуждали, здесь — молят без слов. А между тем волшебный корабль для Одиссея феаки уже снарядили; в два дня до любимой Итаки домчит он его. И вот в последний раз оборачивается наш странник — и ловит на себе этот взгляд. И — замирает… Выбор. Перед подобным выбором кто-то уже стоял, а кто-то еще встанет. Как не ошибиться? Картина заставляет об этом задуматься заранее. Тем и хороша. P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите) Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen

При виде этой картины на вас накатывает тяжелое и дурное предчувствие? Не торопитесь с ответом. Посмотрите на нее пару секунд. Зафиксируйте свои ощущения. Зафиксировали? Тогда давайте разбираться, откуда взялась эта невнятная горечь (если взялась, конечно). Имя художника – Элиху Веддер. Имя изображенного – Марсий. Давайте вкратце вспомним миф: богиня Афина изобретает флейту – и тут же выбрасывает, да еще и с проклятием: ей, видите ли, не понравилось, как некрасиво щеки ее при игре раздуваются. Найти проклятый богиней инструмент повезло Марсию, козлоногому сатиру, лесному жителю, другу пастухов. Марсий и сам с флейтой освоился быстро, и друзей своих научил; так нехитрый в производстве инструмент – стебель тростника да семь дырочек – и стал любимым пастушеским досугом. Но Марсий, на свою беду, ближайшим окружением не ограничился. Окрыленный музыкальными успехами – ведь послушать его собирались все звери лесные! – он бросил вызов самому Аполлону-кифареду. Конец состязания был столь же болезненным, сколь предсказуемым: Аполлон, объявленный победителем, в наказание за дерзость приказывает привязать Марсия к дереву и содрать с него кожу. Многие художники брались за этот сюжет, да не у многих получалось. Обычно музыкальное состязание подавалось как ходульная театральная сценка. История оставалась узнаваемой (пусть в руки Аполлону часто вместо кифары и давали современную скрипку), но зловещее напряжение – полностью пропадало. Некоторые ударялись в другую крайность, превращая сцену наказания Марсия в анатомическое пособие: вывернутая кожа, жилы наружу, агония в лице… Жуткая картина такого рода есть у Тициана. Но вот Веддеру удалось то, чего не смог ни один из его предшественников: вызвать искреннее сочувствие. А все потому, что у него корень беды, накликанной на себя Марсием – не гордыня, а наивность. Вглядитесь в это по-детски довеочивое лицо; посмотрите на беззащитные ушки и зябко поджатые мохнатые ноги… Это – дитя природы, в прямом смысле – дитя: Марсию Веддера нет и пятнадцати. И не случайно именно зайцы собрались послушать его свирель: ведь они ему – родня. Марсий – такой же пугливый, такой же безобидный, и для умелого охотника – такая же легкая жертва. И конечно, не неумеренные амбиции толкнули его бросить вызов Аполлону, а детский восторг перед только что открытой музыкой. Глупыш, он думал, что и Аполлон просто любит играть, и что состязание будет дружеским. Откуда ему, выросшему в лесу, было знать, что изощренная культура может идти об руку с изощренной жестокостью… Теперь-то ясно, откуда берется сосущая пустота под ложечкой у зрителя: даже не зная мифа о простоватом Марсии и мстительном Аполлоне, мы чувствуем: жизнь будет беспощадна к этому пушистому заячьему другу. Жизнь всегда беспощадна к тем, кто нежен сердцем. И Веддеру удалось это передать, не тратя ведра красной краски. Он в живописи – психолог, а не патологоанатом. И его картина – не иллюстрация мифа, а предупреждение. Напоминание о беспощадности жизни. P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите) Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen

Художник может случайно, раз в жизни, прыгнуть выше собственной головы. Тогда являются вот такие картины. Ведь чего хотел американец Чарльз Пирс, приступая к полотну? Думается мне, хотел он подарить зрителю удовольствие от узнавания сюжета (а узнать его несложно), потешить восточной экзотикой и поразить мастерством исполнения. А что получилось? Вопрос. Вечный и безответный. Но слышит его зритель у себя в голове не сразу; крику предшествуют мысли. Сначала – безобидные: мы просто принимаем игру, предложенную художником, и расшифровываем нехитрую головоломку. Дело происходит в Древнем Египте. Саркофаг – кто-то умер. Но он маленький; значит, умер ребенок. Игрушки на полу не успели прибрать; значит, смерть была внезапной. Но с чего бы художнику изображать смерть безымянного египетского ребенка? Нет, это должна быть какая-то известная история… Мы наклоняемся над этикеткой… да, все верно: «Оплакивание первенцев». Десятая казнь египетская. Мы рады своей проницательности. Но тут же на смену гордости приходят мрачные мысли… Сперва – понимание. И сочувствие. Родительское горе – оно одинаково во все времена. Но вслед коварно крадется - неприятное, тревожное, но абсолютно неизбежное: а что, если бы на их месте… ? И от мысли этой невозможно отделаться, как невозможно языку оставить в покое ранку на десне. В попытке защититься мы вызываем внутреннего прокурора. Аргументы у него наготове: «Они сами виноваты; они угнетали евреев, они тоже убивали еврейских младенцев (да, в Библии об этом есть); значит, нечего с ними церемонится.» Душевное равновесие почти восстановлено, и мы уже готовы идти дальше. Но вдруг, непрошенный, подает голосок внутренний адвокат: «Но ведь не все убивали; и пострадал весь Египет за упрямство фараона, а упрямился он тоже не по своей воле; и потом, евреи тоже хороши; помните, что сделал Иосиф, когда стал главным в Египте?» Так что в итоге? Жалость – или осуждение? Мысль начинает бегать по кругу: виноваты – не виноваты; заслужили – не заслужили… И вот, после нескольких витков, когда эта спираль сужается в болевую точку, когда аргументы рассыпались и перемешались, и нет больше сил продолжать, - в этот момент вся история человечества открывается перед нами в новом свете. Нет в ней больше правых и виноватых; нет хороших народов, и нет плохих; нет заслуженного страдания, нет и невинности. Есть только человек – изгнанник на лице земли; есть единая масса болящего человечества; и есть голоса, мужские и женские, звонкие и хриплые, слившиеся в неприкаянный хор. И есть жалоба, одна на всех, и есть вопрос, неизменный во все времена: Откуда столько боли? P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите) Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen