Искусство – источник радости

Художник может случайно, раз в жизни, прыгнуть выше собственной головы. Тогда являются вот такие картины. Ведь чего хотел американец Чарльз Пирс, приступая к полотну? Думается мне, хотел он подарить зрителю удовольствие от узнавания сюжета (а узнать его несложно), потешить восточной экзотикой и поразить мастерством исполнения. А что получилось? Вопрос. Вечный и безответный. Но слышит его зритель у себя в голове не сразу; крику предшествуют мысли. Сначала – безобидные: мы просто принимаем игру, предложенную художником, и расшифровываем нехитрую головоломку. Дело происходит в Древнем Египте. Саркофаг – кто-то умер. Но он маленький; значит, умер ребенок. Игрушки на полу не успели прибрать; значит, смерть была внезапной. Но с чего бы художнику изображать смерть безымянного египетского ребенка? Нет, это должна быть какая-то известная история… Мы наклоняемся над этикеткой… да, все верно: «Оплакивание первенцев». Десятая казнь египетская. Мы рады своей проницательности. Но тут же на смену гордости приходят мрачные мысли… Сперва – понимание. И сочувствие. Родительское горе – оно одинаково во все времена. Но вслед коварно крадется - неприятное, тревожное, но абсолютно неизбежное: а что, если бы на их месте… ? И от мысли этой невозможно отделаться, как невозможно языку оставить в покое ранку на десне. В попытке защититься мы вызываем внутреннего прокурора. Аргументы у него наготове: «Они сами виноваты; они угнетали евреев, они тоже убивали еврейских младенцев (да, в Библии об этом есть); значит, нечего с ними церемонится.» Душевное равновесие почти восстановлено, и мы уже готовы идти дальше. Но вдруг, непрошенный, подает голосок внутренний адвокат: «Но ведь не все убивали; и пострадал весь Египет за упрямство фараона, а упрямился он тоже не по своей воле; и потом, евреи тоже хороши; помните, что сделал Иосиф, когда стал главным в Египте?» Так что в итоге? Жалость – или осуждение? Мысль начинает бегать по кругу: виноваты – не виноваты; заслужили – не заслужили… И вот, после нескольких витков, когда эта спираль сужается в болевую точку, когда аргументы рассыпались и перемешались, и нет больше сил продолжать, - в этот момент вся история человечества открывается перед нами в новом свете. Нет в ней больше правых и виноватых; нет хороших народов, и нет плохих; нет заслуженного страдания, нет и невинности. Есть только человек – изгнанник на лице земли; есть единая масса болящего человечества; и есть голоса, мужские и женские, звонкие и хриплые, слившиеся в неприкаянный хор. И есть жалоба, одна на всех, и есть вопрос, неизменный во все времена: Откуда столько боли? P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля. Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите) Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen

Сегодня мы разберем знаменитый шедевр – и найдем три детали, на которые никто не обращает внимания. Знаменитый шедевр – это фреска Джотто «Поцелуй Иуды». В нем обнаружатся: 🇲🇳 Монгольское влияние (неожиданно!) ❌ Антисемитский выпад (осуждаем) ☦️ И религиозная мысль, которую некоторые назовут смелой, а некоторые – и вовсе еретической. Смотрим: dzen.ru/...90b

Чудный английский художник Эдвин Лэндсир писал портреты собак. Да-да, именно портреты: английские аристократы - заказчики Лэндсира – требовали, чтобы их питомцев тот изображал так же тщательно, как людей, чтобы собаку буквально можно было узнать «в лицо». И Лэндсиру это прекрасно удавалось. А иногда он шел еще дальше, придавая своим героям сходство с известными историческими персонажами. Так он поступил и в данном случае: картина эта пародирует известный сюжет из античной истории. Догадываетесь, какой именно? А вот какой: картина называется «Александр и Диоген». Помните историю про Александра Македонского, пришедшего к Диогену с предложением выполнить любое его желание и услышавшего в ответ: «Не заслоняй мне солнце»? На Диогена указывают и бочка, и фонарь (он же, помните, бегал по улице днем с фонарем и всем говорил, что ищет человека). Что касается инструментов на переднем плане, видимо, они намекают на античную легенду, согласно которой в молодости Диоген был фальшивомонетчиком. P.S.: как ни странно, про Диогена в Клубе ценителей искусства отдельной лекции нет. А вот про философию стоицизма – есть, причем целый цикл. Если тема обретения ненарушимого внутреннего равновесия интересует, то вот ссылка: art-lecture-club.ru/...zen

«История не знала художника, более равнодушного к своим моделям, чем Вермеер. А из всех позировавших ему никто не вызывал в сердце мастера меньше отклика, никто не будил меньше человеческого интереса, не интриговали и не манил к себе меньше, чем девушка с жемчужной сережкой. Каждый мазок, каждый штрих в картине говорит об истинном интересе Вермеера; интересе, бесконечно далеком от этой безымянной представительницы женского пола. Любой, хоть немного разбирающийся в искусстве, это понимает сразу». Эта фраза попалась мне в одном эссе, пока я готовил лекцию про «Девушку» Вермеера. Звучит спорно. Но знаете что? Я абсолютно согласен! Картина эта – вовсе не о девушке. А о чем – я рассказываю в новой лекции: dzen.ru/...268

Слышали легенду про «руки Дюрера»? Эту глупую слезливую историю про брата художника, который якобы изувечил себя тяжелой работой, чтобы оплатить Альбрехту обучение? И что, мол, его искалеченные руки Дюрер с любовью изобразил? Что это выдумка – ясно сразу, стоит к рисунку присмотреться. А вот откуда легенда взялась, я выяснил, покопавшись немного. И вы ни за что не догадаетесь, откуда ноги растут! Все подробности истории – в новом видео: dzen.ru/...d4c

К этой картине я мог бы выкатить длинный список претензий. Главная – отступление от библейского текста. Если вы не помните в деталях историю египетской рабыни Агари, родившей Аврааму сына по имени Измаил, а затем изгнанную тем же Авраамом в пустыню, - есть несколько простых способов освежить ее в памяти. Можно заглянуть в книгу Бытия. Можно дождаться сентября, когда выйдет детский цикл о библейских сюжетах в искусстве (Алексей, конечно, ратует и агитирует за второй вариант). В любом случае, вольность, допущенная чешским художником Иммануилом Лишко, бросается в глаза: у него Агарь сидит рядом с уснувшим Измаилом. В то время как в Библии сказано: «и не стало воды в мехе, и она оставила отрока под одним кустом и пошла, села вдали, в расстоянии на один выстрел из лука. Ибо она сказала: не хочу видеть смерти отрока.» И мы могли бы эту неточность художнику поставить на вид. Но не станем. Ведь точность повествования можно принести в жертву ради точности чувства, точности образа. И это – тот самый случай! Каждый родитель в этой картине узнает себя сразу. Потому что каждый из нас хоть раз в жизни нес эту тревожную ночную стражу над детской кроваткой. Днем мы держим себя в руках; днем это проще. Мы заняты: мы будим детей в школу, мы забираем их с продленки. Мы делаем слоника (зажать маленький нос между указательным и средним пальцами и хорошенько потянуть) или играем в лошадку. Мы покупаем мороженое или включаем телефон на двадцать минут; дарим маленькие радости, когда можем, и стараемся не срываться на крик, даже если хочется. И детям кажется, что все идет, как должно. И они не догадываются о нашей тайне. Потому что днем страх запечатан в нас накрепко. И только в темноте, когда малыш наконец засыпает, мы открываем бутыль с этим ядовитым джинном. И на лицах всех мам и пап мира в такой момент написано одно и то же признание: мы ничего не знаем и ничего не контролируем. Вообще ничего! Мы не знаем, потянем ли ипотеку. Мы не знаем, отчего давление начало скакать в последнее время. Мы не знаем, что будет с курсом, и что там решит ОПЕК, и как вообще все это устроено. Мы не понимаем, почему началось, и не хотим думать, чем закончится. И нам очень, очень страшно. Но это – взрослая тайна; детей мы от нее бережем. Дети должны думать, что все будет хорошо, что папа с мамой обо всем позаботятся. И в очередной раз мы, прислушиваясь к уютному сопению в темноте, даем себе слово постараться. Сделать так, чтобы все действительно было хорошо. Пусть плана нет и не было; пусть выкручиваться предстоит наощупь. Но ради сопелки мы попробуем. Это мысли мои, и ваши, и Агари с картины чешского художника, и каждого родителя в мире: Мне страшно, пусто, непонятно. Но я постараюсь. Ради тебя. P.S.: кстати, у нас в Клубе есть целый цикл детских лекций про ветхозаветные сюжеты в искусстве. Взрослым они тоже нравятся. Вот ссылка: art-lecture-club.ru/...zen

Есть несколько сюжетов из римской истории, без знания которых в музее делать нечего. Просто потому что добрая треть картин в любом собрании именно им посвящена. Ну любили художники и заказчики героических квиритов! Так что если имена Кориолана, Регула и Лукреции ничего вам не говорят, то Эрмитаж, например, лучше обходить стороной… И да, не все эти истории – приятные: есть там и про невинно погибшую девушку, и про растоптанного яростным слоном полководца, и про убийство родной сестры. Но что поделаешь? Я не выбираю сюжеты, накрепко вошедшие в культуру; я только про них вам рассказываю)) Рассказываю в новом видео, разумеется. Смотрим: dzen.ru/...8b8

Он не знает ни воздушной, ни линейной перспективы; правильной композиции вы у него тоже не найдете. Кажется, что красота ему вообще не очень интересна. Что же меня цепляет в Андреасе Алариесто? Наверно, то, что этот финн, художник-самоучка, делавший себе кисти из старых зонтов и велосипедных спиц, певец лапландской старины — это самый настоящий примитивист. И примитивность его картин — не эксперимент, не вызов публике, не от головы идущий эстетический трюк. Нет, Алариесто пишет, как писали его первобытные предки, для которых не было разницы между искусством, ремеслом и магией. И картины Алариесто, изображающие простой быт лапландских оленеводов — чумы, собаки, олени и птица на каждом дереве — это и картина, и запечатленная коллективная память, и урок истории, и магическая модель мира. Живопись его проста, как природа его страны: белый — это ягель и стволы мертвых деревьев; бурый — медведь и кора сосны; зеленый — крона и мох; синий — небо и река. Других цветов вы у него не найдете. Живопись его сурова, как жизнь на севере. Смерть медведицы, застигнутой охотниками в берлоге, отчаяние рыбаков в бурном море или безумие человека, застигнутого снежной бурей и в голодном безумии съевшего своих детей, от него не ускользает и не укрывается. Но относится он к ним с непроницаемо-философским равнодушием дикаря, привыкшего наблюдать круговращение природы: смерть и рождение, зима и весна сменяют друг друга. Так было, и так будет. Алариесто безыскусен и искренен, особенно когда пишет лапландские сказки. Про полет Кайсы, похищенной чертом в образе птицы, или про встречу финна с чертом в лесу он рассказывает так же просто и убежденно, как делал бы это деревенский старик-сказочник в темной избе под треск лучины. Но порой он от сказки поднимается к философии, и возникает арка жизни — полет человека из колыбели в могилу. Впрочем, он и за этим полетом наблюдает так же спокойно, как наблюдал за полетом первого весеннего шмеля или последней осенней мухи. Именно это меня в нем и цепляет: простая мудрость и неброская красота. А может, меня, как и любого петербуржца, просто берет за душу его суровый северный колорит: желтый — песок, белый — ягель, зеленый — крона сосны, впечатанная в небо… P.S.: а если вам нравится открывать для себя новые имена в искусстве – вам точно сюда:art-lecture-club.ru/...zenn

Эта жуткая картина исцеляет от страха! Причем от самого сильного – страха смерти. Думаете, так не бывает? А вот бывает! Что за картина, кто изображен, и как именно она избавляет от страха – рассказываю в новой лекции: dzen.ru/...f900

Когда смотришь на яркие, бескомпромиссные краски средневековых алтарей, хорошо понимаешь, почему искусство развивается по спирали, и почему различные художники начала двадцатого века – от немецких экспрессионистов до Петрова-Водкина – искали образцов в прошлом: кто в готической живописи, кто в русской иконе. Но наслаждаясь этим простым, но сильным искусством, не будем забывать о его глубоком содержании. Зачастую средневековые произведения – настоящие богословские трактаты в красках или камне. Вот, например, Мастер Бертрам, автор так называемого «Гробовского алтаря», располагая на одной из его створок ветхозаветные события, походя решил одну интересную богословскую проблему, над которой много бились средневековые схоласты. Вопрос: какую? Не спешите, подумайте хорошенько… Правильно! Речь идет о восстании ангелов и их падении. Точнее, о хронологии событий. Действительно, в какой момент произошло отпадение трети ангелов? До сотворения мира? Или до сотворения первых людей? Или одновременно? В Библии точного ответа нет, с споров об этом велось немало. Как видите, мастер Бертрам примкнул к сторонникам первой точки зрения. В его алтаре все четко: сначала – падение ангелов, потом - сотворение мира. Но любопытно, что не все занимали такую однозначную позицию. Вот, например, левая створка знаменитого «Сада земных наслаждений» Иеронима Босха. Здесь внизу – райский сад, и создание Адама и Евы. А вокруг – толпы мерзких чудищ, явно демонических по своей природе. Что имеется в виду? Происходят ли эти события одновременно? Или то, что наверху, произошло раньше? И раз уж на то пошло, как насчет других странностей этой панели? Например, если присмотреться, понимаешь, что здесь изображено вовсе не сотворение людей. Нет, они уже созданы, и Христос держит Еву за руку по какой-то иной причине… Стоп! Христос? Ведь в райском саду традиционно изображался не он, а седобородый Бог-отец. И кстати, почему Христос здесь – без нимба? Все это наводит на тревожные мысли и порождает весьма смелые теории о том, что хотел сказать Босх своим зрителям… P.S.: кстати, этот вопрос мы разбираем в цикле лекций «Тайны Иеронима Босха». В Клубе он есть. Я ни на что не намекаю, но если вы еще не с нами, то вот ссылка:art-lecture-club.ru/...zenn

Вот я с котом. Кот, кстати, очень необычной расцветки: весь белый, а голова и хвост серые. А еще он неблагодарный: вырывается, хотя должен был бы мурчать и ласкаться. Ведь специально для его, кота, пользы я приехал в кошачий приют читать благотворительную лекцию. Ну да ладно, что взять с бестолкового животного… А вот в вашем внимании я уверен! Дело в том, что лекцию про смысл животных в искусстве приняли так тепло, что я решил: нельзя пропадать добру. И записал по тому же материалу видео. Будем разбираться, почему художники в своих полотнах изображали обезьян, слонов (которые, как ни странно, были символом чистоты и непорочности), зайцев (у них, наоборот, была дурная репутация), и даже ленивцев. Смотрим:dzen.ru/...1fcc

Не помню, была у нас уже эта загадка, или нет? Ну да ладно, повторение – мать учения))) Итак: Фрина – знаменитая греческая гетера… Кстати, меня как-то раз на экскурсии в Русском музее девочка спросила: «А кто такая гетера?» «Как бы вывернуться? – думаю я и говорю, - Ну, это женщина, которая делала жизнь мужчин лучше и радостней». Девочка (глядя на меня чистыми голубыми глазами): «Официантка?» О, невинность!... Ладно, я отвлекся) Итак, Фрина на празднике Посейдона прилюдно обнажается, одаривая присутствующих своей красотой. Что здорово в этой картине – так это подробности, с которыми Семирадский изображает античность. Он хорошо знает, что свои храмы и статуи греки раскрашивали – и храм на заднем плане у него цветной. Он знает, что они носили широкополые шляпы и зонтики (известно по изображениям на вазах). И так далее. Но вот в одной детали он все-таки заврался. Есть в этой картине предмет, изготовленный в особой ювелирной технике. Появилась эта техника во Франции, в XVII веке, а грекам известна не была. Ну что, догадались, о чем речь? Если сразу подумали про ларец, который открывает юноша на переднем плане слева, то поздравляю: у вас острый глаз! Этот глубокий красный цвет, эти узоры на поверхности - всё указывает на модную в 17 веке во Францию технику маркетри (другое её название – техника Буль, по имени знаменитого французского ювелира, который и ввёл её в оборот). Смысл прост: поверхность предмета (чаще всего это комод или ларец), инкрустируется тонкими пластинками из черепахового панциря. Черепахи подходят не все: использовались морские обитательницы, которых привозили из тёплых индийских морей. Панцирь подвергался специальной обработке, после чего и приобретал невиданный цвет – красный, глубокий, насыщенный, полупрозрачный. Вещи такие ценились необычайно. Для черепах, увы, это стало плохой новостью: охота на них велась беспощадная. Зато французские аристократы могли похвастаться диковинками, и не только французские, кстати. В одном из залов Эрмитажа есть целая дверь, выполненная в этой технике. В следующий раз, зайдя в Русский музей, где хранится картина Семирадского, можете поразить друзей познаниями) P.S.: кстати, у нас в Клубе есть целый цикл лекций про шедевры русских художников. Он больше для детей, но и взрослым будет интересен:art-lecture-club.ru/...zenn