Артём готовит

— Продадим твою машину, закроем долги моих родителей, — спокойно заявил муж, будто говорил о покупке пакета молока по дороге домой. Я даже не сразу поняла, что он только что произнёс не предложение, а окончательный вердикт. Машина… моя. Единственное пространство, где я дышу, где могу хоть ненадолго выключить мысли, тянущиеся за мной, как хвосты комет. Я ведь каждый день на ней езжу на работу. И купила её, между прочим, на свои деньги. И вот теперь он стоит передо мной — высокий, собранный, с тем выражением лица, которое у него бывает, когда он решил всё заранее...

— «Тебе что отпуск дороже брата?!» — слёзно выкрикнула свекровь, хватаясь за сердце так, будто я только что лично подтолкнула семейный корабль к айсбергу. — А у брата вечно какие-то проблемы… Я стояла на кухне, опираясь ладонью о стол, стараясь дышать ровно. Муж, вжавший голову в плечи, молчал, будто его и не касалось, что между нами, как всегда, шипит уже знакомое напряжение. И всё это — всего за час до того, как мы должны были выехать в аэропорт. Вот так, без прелюдий, с места в карьер: семейная буря, разыгрывающаяся на фоне чемодана, который я успела закрыть только наполовину...

Я, как многие из вас, питаюсь только дома. Не потому что я такой правильный, а потому что я люблю готовить, это экономнее и безопаснее. Каждый день в магазин не набегаешься, не люблю стоять в очередях и уж точно не люблю ситуацию, когда открываешь холодильник — а там пустота и тоска. Со временем я понял одну простую вещь: дело не в количестве еды, а в том, что именно ты держишь дома. Сразу скажу — морозилку не трогаем. Речь только про холодильник. Первое — это база! Яйца. Это вообще спасение. Они долго хранятся, из них можно сделать что угодно и в любой момент...

— Это не общага вам, а моя квартира! — сказала я мужу, вскинув руки так, словно собиралась подбросить к потолку весь накопленный за годы семейной жизни раздражённый воздух. — Моя! Понимаешь, Степан? Он стоял посреди прихожей, сутулясь под тяжестью двух огромных сумок его очередного родственника. На сей раз племянника, долговязого парня с вечной ухмылкой, будто он сам себе лучший подарок судьбы. — Да чего ты заводишься, Марин? — протянул Степан, кивая на гостя. — На пару деньков поживёт и уйдёт. Родня всё-таки...

Я едва успела поставить на стол пластиковые контейнеры, ещё пахнущие супермаркетом, как свёкр потянулся к крышке и с видом домашнего ревизора произнёс: – Мы думали, ты салаты сама накрошишь, а не купишь… Сказал спокойно, как будто обсуждал прогноз погоды, но его слова легли на стол тяжелее, чем стеклянная ваза, которую он однажды уронил и потом долго уверял, что «она и так была треснутая». А я стояла напротив, в своём помятом рабочем свитере, с руками, дрожащими не от страха — от усталости. – А я их даже не звала… – выдохнула я себе под нос, чтобы никто не услышал...