Артём готовит

— Я больше не буду банкоматом для твоей мамаши, — сказала Вера и положила банковскую карту на стол. Олег застыл с телефоном в руке. — Ты чего начинаешь? — Не начинаю. Заканчиваю. Он только что попросил перевести его матери ещё пятнадцать тысяч. «На лекарства». Но Вера уже видела чек в семейном чате: новая сумка, салон красоты и заказ дорогих продуктов. — Мама одна, ей тяжело, — привычно выдавил Олег. Вера тихо усмехнулась: — А мне легко? Я ипотеку плачу, еду покупаю, твою машину чиню. А твоя мама каждый месяц бедная ровно до того дня, пока не придёт моя зарплата...

— А это что у нас тут такое? В прихожей стояла Зоя Павловна. В пальто, в сапогах, с сумкой на локте и лицом ревизора, который уже всё понял и теперь только ищет доказательства. — Вы… как вошли? Свекровь подняла связку ключей. — Как-как? Нормально вошла. Сын дал. А что, я должна под дверью стоять? Марина медленно вытерла руки полотенцем. Сердце било куда-то в горло. — Это наша съёмная квартира. — Ваша? — Зоя Павловна усмехнулась. — Девочка моя, пока мой сын здесь живёт, я имею право знать, в каких условиях он находится...

— Это квартира моей бабушки, а не дойная корова! — крикнула я так, что у свёкра дрогнули очки на переносице. В комнате стало тихо. Свекровь сидела напротив, поджав губы. Муж стоял у окна и смотрел в пол, будто узор на паркете вдруг стал важнее меня, нашей семьи и всего, что сейчас рушилось между нами. — Нечего орать, — сухо сказала Нина Павловна. — Мы по-хорошему пришли поговорить. — По-хорошему? — я даже усмехнулась. — Вы пришли сообщить мне, что я должна продать квартиру, которую мне оставила бабушка, а деньги поделить с вами...

— Павел, почему банк прислал мне сообщение о просрочке? Марина стояла посреди кухни с телефоном в руке. Лицо у неё было спокойное, даже слишком. Так бывает, когда внутри уже не шум, а ледяная пустота. Павел замер у холодильника. — Какая ещё просрочка? — По ипотеке. Деньги должны были уйти вчера. Ты сказал, что оплатил. Он медленно закрыл дверцу. — Марин, только не начинай. Вот это «не начинай» ударило сильнее сообщения от банка. — Не начинай? — она усмехнулась. — У нас квартира в ипотеке, платёж просрочен, а я не должна начинать? Павел потер переносицу...

— Мы подумали и решили: эта комната будет мамина. Муж сказал это так спокойно, будто речь шла не о моей квартире, не о нашей спальне, а о старом табурете, который можно переставить из угла в угол. Я замерла у дверного проёма. — Кто это — мы? Игорь даже не сразу понял, почему я спросила. Стоял посреди нашей спальни, руки в карманах домашних брюк, плечи расправлены. Рядом с ним его мать, Валентина Павловна, в бордовом костюме и с таким выражением лица, будто она уже мысленно разложила свои вещи по моему шкафу...

— Ты что думал, я работаю на хотелки твоей мамаши? — я почти смеясь огорошила мужа. Павел застыл посреди кухни с таким лицом, будто я не слова сказала, а тарелку об стену разбила. — Марина, ты выбирай выражения. — А ты выбирай желания. Свои. Не её. На столе лежала распечатка из банка. Моя премия. Моя годовая премия, которую я ждала как спасательный круг. Не на роскошь. Не на безумства. На ремонт ванной, где плитка уже отходила от стены, и на нормальный матрас, потому что спина по утрам ныла так, будто я всю ночь мешки таскала...

— Значит, вы переезжаете в нашу однушку, а мы сюда, — уверенно сказал брат мужа, оглядывая нашу прихожую так, будто уже выбирал, где поставит шкаф. — Простите… что? За его спиной стояла жена с двумя детьми и смотрела на меня без стеснения. А мой муж молчал. — Ну а что ты удивляешься? — брат пожал плечами. — У нас дети. Нам нужнее. — А нам, значит, не нужнее жить в квартире, которую мы сами купили? — спросила я тихо. Он усмехнулся: — Вам вдвоём и однушки хватит. Я посмотрела на мужа. — Кирилл, ты это слышишь? Он отвёл глаза...

— Не нравится — собирай вещи и съезжай! — Тамара Павловна стояла посреди прихожей, уперев руки в бока. — Квартира моего сына, значит, и порядок здесь будет наш! Марина медленно поставила пакет с продуктами на пол. — Простите… чей порядок? — Наш! — свекровь даже подбородок подняла. — Я мать хозяина. А ты тут пока жена. Сегодня жена, завтра никто. Из комнаты вышел Игорь. Бледный, растерянный, в домашней футболке. — Мам, ну зачем ты так… — Молчи! — отрезала Тамара Павловна. — Я за тебя говорю. Слишком ты мягкий...

— Ну и что, потерпишь, это моя мама! — кричал Денис, пока его мать с грохотом тащила кресло по комнате. Марина стояла у двери и смотрела, как ножки оставляют длинные царапины на новом полу. — Поставьте на место, — тихо сказала она. — Я не разрешала здесь ничего двигать. Свекровь, Нина Павловна, даже не обернулась. — А я не спрашивала. Тут у вас всё как в приёмной. Холодно, пусто, неудобно. Женщина в доме должна уют создавать, а не музей. Марина медленно выдохнула. Эту квартиру она купила до брака...

— Марин, ну ты чего стоишь? Ребята уже пришли. Давай быстро на стол что-нибудь. Марина замерла у входа с сумкой в руке. За её спиной ещё не успела закрыться дверь, сапоги промокли, пальцы ныли после смены, а в прихожей уже стояли трое мужчин в куртках и улыбались так, будто она не домой пришла, а на работу заступила. Виктор выглянул из комнаты довольный, румяный, в домашней футболке. — Ты же у нас хозяйка. Сообрази закуски, горячее там… Ну, как ты умеешь. Марина медленно подняла на него глаза. — Сам звал — сам и накрывай на стол...

— Марин, у тебя же сегодня зарплата пришла, — Павел даже не поднял глаза. — Переведи денег моей маме. Марина остановилась у раковины. — С чего вдруг? — Ну как с чего? Ей тяжело. Пенсия маленькая. — А мне легко? Павел наконец посмотрел на неё. Удивлённо. Будто она сказала глупость. — Ты жена или кто? Маме помочь надо. Марина медленно вытерла руки полотенцем. — Твоей маме? — Моей маме, — раздражённо повторил он. — Но мы же семья. Слово семья он произносил всегда удобно. Когда нужно было платить за квартиру - семья...

— Ещё одно слово о том, как я должна готовить, убираться, куда ставить кастрюли и чем мыть пол, — Марина медленно положила нож на разделочную доску, — и ты, Игорь, поедешь вместе со своей мамой куда подальше. Тамара Павловна замерла у плиты с видом женщины, которой только что объявили, что солнце теперь будет вставать по расписанию не с её разрешения. — Ты это мне сказала? — переспросила она, вытягивая шею. — Нет, стене, — сухо ответила Марина. — Но если вам откликнулось, значит, по адресу. Игорь поднялся из-за стола...