Всё по фактам

Чем дальше мы заходим в формировании практики безопасности криптовалют, тем больше эта тема требует стандартизации. Чем, собственно, я в последнее время и занимаюсь. За последние восемь месяцев к нам было несколько обращений от пострадавших в краже криптовалют. У кого-то увели 3к$, кто-то лишился 32к$, а кто-то почти миллион. Они все обращались с заявлением в МВД. А теперь представьте ситуацию: девушка-следователь, лейтенант, выпустилась из академии МВД год назад. И получает на руки материалы по мошенничеству с криптой на 2кк$!!! Так вот, она «в душе не е...(знает)» что с этим делать и с какой стороны подойти к расследованию. Походила она, поспрашивала у стариков-коллег (старших лейтенантов) – никто не в теме, никто ничего не знает. Позвонила знакомому оперу, а тот ей: «А! Биржи все равно не ответят, санкции!» - это, кстати, из свежего. Дальше опрос потерпевшего, который всё излагает не по хронологии, путает биржу с обменником, адрес с хешем транзакции, приносит куски переписки без начала и конца…. Следователь смотрит на сумбур потерпевшего и с сожалением выдавливает: «здесь всё равно ничего не сделать». Ну а как вы хотели? И благодаря этому продолжают плодиться криптоскамы: — они понимают, что у наших органов толком нет инструментов и квалификации для расследования таких преступлений; — 9 из 10 потерпевших выпотрашивают под ноль, еще и в кредиты загоняют, в связи с чем у них просто нет возможности оплачивать услуги профессионального расследования; — только 1 из 10 потерпевших обращается в полицию. Проблема во многих случаях не в исключительном профессионализме жуликов, а в сильном отставании правоохраны. Жуликов сильно переоценивают. Да, это профессиональные преступники. Но… Схемы работают на потоке. Годами. А поток приводит к неряшливости. Исполнители банально забивают на меры безопасности. На практике мы сталкиваемся с тем, что никнеймы и номера кочуют из кампании в кампанию годами, домены регистрируются пачками на одном хостинге с одинаковыми шаблонами, дропы верифицируются на биржах по настоящим документам, операторы заходят с личных устройств и домашних IP. Сверху ложится самоуверенность: «крипта анонимна», «биржи всё равно не ответят»... Тот, кто считает себя неуязвимым, не заметает следы. Вот объективно в такой ситуации, мы не подменяем полномочия следователя и не вмешиваемся в процессуальную деятельность. Наша первая работа – перевод несвязанной речи потерпевшего: собрать из папки со скриншотами внятную фабулу, хронологию, перечень утраченного, роли участников, используемые ими идентификаторы. По корректно составленным запросам биржи присылают следствию не только данные KYC, но и IP входов, user-agent, email, связанные аккаунты. Это ровно те артефакты, с которыми мы работаем дальше: email раскручивается до других регистраций, связанные аккаунты выводят на сеть дропов. Со следователя при этом снимаются те десятки часов разбора транзакций, выгрузок диалогов и технических данных, которых у него физически нет при трёх десятках дел в производстве. Дело движется, потерпевший доволен, следователь и опера - тоже, пишут наши справки за своей подписью... И я вам скажу, что такая практика стала формироваться совершенно недавно. Раньше, это воспринималось более враждебно (да хто ты такой), чем сейчас. Вот такая вот работа - современные вызовы требуют современных решений. Сейчас меня заботит стандартизация такой работы. Потому что до сих пор приходится объяснять неоднократно прописные истины: Блокчейн показывает, куда ушли деньги. Цифровой след показывает, кто их увёл. Это принципиальная разница! Первый шаг к стандартизации постарался сделать: подготовил материал «как ищут мошенников по их деятельности в сети», с примерами двух конкретных кейсов. В следующий раз расскажу, как готовятся отчеты по результатам расследования мошенничества в сфере криптовалют (как они должны выглядеть). Наслаждайтесь, если зайдет такой формат.